Цитаты из книги Вторая Встречная

Лучше бы ворота запирали, вместо того, чтобы держать охрану. Вещи подводят реже, чем люди.

Сейчас столь немногие думают над тем, что делают. Последствия всегда печальны.

Слова «никогда» и «навсегда» нужно вовсе исключить из словарей, предать забвению. Они коварны, бесполезны и лгут нам, нагло лгут, а мы верим. Услышав их, вернее будет рассмеятся и заткнуть уши.

Особняк выглядел до неприличия роскошно: кованая решетка с позолотой, мраморные колонны, над крыльцом - настоящий греческий портик. Такой дом должен быть музеем, театром или библиотекой, а никак не частным владением удачливого бизнесмена.

Говорят, здорово, если тебя понимают с полуслова. По мне, так отвратительное ощущение. Лучше отвечать только за слова и поступки, а не за порывы и эмоции. Как их контролировать? Все-таки это ненормально. Личное должно оставаться личным.

Я всегда любила осень, она гораздо лучше лета. Честнее, уж точно. Сейчас мир не притворялся добрым, теплым, солнечным, а показывал свое истинное лицо - холодное и равнодушное. Я это ценила. Питать иллюзии вредно.

Я вообще в шансы не верю. Ни во вторые, ни в принципе. Их придумали, чтобы дразнить людей.

Я прекрасно его понимала. Знала, каково терять близкого человека. Важная часть твоей жизни исчезает, оставляя пустоту, которую ничем не заполнить. Надежда прячется глубоко внутри и медленно умирает. Неужели кто-то верит в то, что время лечит и незаменимых людей не бывает?

Вот я и вернулась. К чему были все эти наивные обещания? Бегство закончилось, круг замкнулся. А ведь я уходила навсегда, от этого вдвойне смешнее. Слова "никогда" и "навсегда" нужно вовсе исключить из словарей, предать забвению. Они коварны, бесполезны и лгут нам, нагло лгут, а мы верим.

Без взаимности и аккуратности по-хорошему в подсознание не проникнуть. Когда человек намеренно не идет на контакт, все превращается в банальное нападение.

...жжение превращается в колючий сгусток боли. К горлу подступает крик. Нарастающее удушье глушит его на подходе, загоняя обратно в глотку волной дикого необъятного ужаса.

• Такие, как ты, не должны жить... они не имеют на это права... - раздается над самым ухом. Я подчиняюсь накатывающей безысходности. И с привычной нежностью, едва шевеля губами, шепчу: - Мама...

Многим моим друзьям ночное метро казалось жутким, но я твердо знал, что бояться нечего. Фильмы ужасов начинаются с солнечных полян и радостных детишек, садящихся в автобус, или с другой распрекрасной ерунды, не предвещающей трагедии.

Мой героический план провалился по самой банальной причине - Лейки дома не оказалось. Я обошел комнату, ванную и кухню, но везде было глухо, как в танке. Ни Лейки, ни записки. Позвонить не получилось - ее древняя трубка запиликала в метре от меня. Умница! Нашла время, чтобы смыться без телефона. Она издевается? Я вышел в прихожую, втайне мечтая, что Лейка в любой момент выскочит из шкафа с криком "Попался!". Это было бы не в ее стиле, но в шкаф я на всякий случай заглянул.

Универмаг был на месте, у его дверей стояла Карловна, осуществляя акт маркетинга с зазевавшимся дядечкой. Она обрабатывала его с таким напором, что бедняга затравленно кивал и был готов скупить половину ее любимого чемоданчика, лишь бы вырваться.

Окончательно меня добило утро понедельника. Это было выше моих сил - застать Артема с Владом, играющих бабушкиными чашками в космическую войнушку. Импровизированные звездные крейсеры кружили над обеденным столом, который они окрестили убежищем империи зла. Я попыталась тактично намекнуть, что чашки - не игрушка. Гости не прониклись.