Цитаты из книги Bleuets

Мы не способны понять, что говорит тьма. Просто не способны. То, что мы вообще пытаемся, - это форма безумия, пусть и довольно распространенная.

"Жизнь - череда настроений, сменяющих друг друга, будто бусины на нитке, каждая из которых - цветная линза, что придает миру цвет и представляет взгляду лишь то, на что наводит резкость", - писал Эмерсон. Застрять внутри одной бусины - неважно, какого цвета, - может быть смертельно опасно.

... синева неба зависит от темноты пустого пространства за ним. Как написано в одном журнале по оптике: «Атмосфера любой планеты, подсвеченная звездой солнечного типа, на фоне черноты космоса будет голубого цвета». Получается, что синева — плод восхитительной случайности, рожденный пусто той и пламенем.

Если любишь красный цвет — режешь себя или стреля стреляешься. Если любишь синий — набиваешь карманы камнями, пригодными для сосания, и направляешься к реке. Любая река подойдет.

...приятно знать, что я не одинока, когда пишу почти все свои тексты с расчетом на адресата. Я бы даже сказала, что не умею по-другому, так что писать из точки одиночества, как сейчас — это в некотором роде непривычный и болезненный эксперимент.

Я помню, как однажды приняла близко к сердцу совет Генри Джеймса «Попробуй быть одним из тех людей, от кого ничего не ускользает». Думаю, я тогда представляла, что в конечном счёте такой человек всегда получает накопление. Но если и вправду становишься той, от кого ничего не ускользает, у тебя накопится и утрата.

Что обнажил удар клинка?

Письмо на самом деле имеет фантастическую уравнительную силу. Возможно, одну половину этих пропозиций я писала пьяная или под чем-то, а другую — на трезвую голову; возможно, одну половину я писала в исступленных рыданиях, а другую — в состоянии холодной отрешенности. Но теперь, когда они перемешаны бесконечное множество раз — теперь, когда они приведены, наконец, к форме единого бегущего вперед потока, — кто заметит разницу?

«‎Прохладная красная роза и гвоздика разрезана розово»‎. Как если бы цвет можно было обнажить еще больше с помощью лезвия.

Разве могут быть все клочки синих мусорных пакетов, застрявшие в колючих кустах, или тенты из ярко-синего полиэтилена, хлопающие на ветру над каждой лачугой, каждой рыбной лавкой, в сущности, отпечатками пальцев бога? Я попробую объяснить.

In which case, how does one know when, or how, to refuse? How to recover?

I find this forgetting quite heartening and quite tragic, in turns.

156.«Почему небо синее?» — резонный вопрос, ответ на который я выясняла неоднократно. И всё же каждый раз, когда пытаюсь пересказать его кому-то или самоий себе, он от меня ускользает. Пожалуй, мне нравится помнить только вопрос без ответа, как напоминание о том, что мои ум — решето, что я смертна.