Цитаты из книги Король шрамов

– Слабые правители. Звучит так же тоскливо, как «слабый чай».

– Я должен перед тобой извиниться. – Ты должен мне целую кучу извинений. Одним больше, одним меньше – какая разница.

Один из плюсов власти - отсутствие необходимости выбирать слова и разговаривать елейным тоном.

Я не выношу одиночества. Хотя есть такие места, куда с собой никого не возьмёшь.

Монстр - это я, и я - это монстр.

Nina turned back toward camp. But before she could take a step, she saw them—five hulking shapes in the snow. Wolves. “Of course,” she said. “Matthias, your country can kiss my fat Grisha ass.”

— Тамара говорит, страхи – как сорняки. Будут расти и забивать все остальное, если их не выполоть.

Равка – плохие новости не кончаются.

Если бы мужчины стыдились всякий раз, когда следует, у них не осталось бы времени ни на что другое.

Прекрати наказывать себя за то, что у тебя есть сердце! Защититься от страданий нельзя; жить — значит скорбеть. Ты не убережешь себя, отгораживаясь от внешнего мира.

« - Избавь меня от своих проповедей!- прошипела Зоя- Если бы не слово, данное королю, я бы выпустила из тебя воздух и расплющила твои легкие, как пустые тыквы!

• Я видел, как она это делает, -вставил Николай.- Забавный звук получается.
• Типа хлопка? - уточнила Тамара
• Нет, сочнее. Что-то вроде хлопанья.»

Предатель! – выкрикнул он, глядя на приближающегося короля. – Самозванец! Вор! Убийца! – Голос его заметно дрожал. – Определенно, человек я занятой, – кивнул Николай.

Одиночество порой заставляет совершать глупости, одинокий человек устаёт лгать и хочет просто поговорить 

Общество Зои- как крепкий напиток: бодрит и приводит в тонус, но, если не умеешь держать градус, лучше воздержаться

Подобное притягивает подобное.

Кому молится святой?

Крепко спят лишь те короли, которым нет дела до своей страны.

Когда все идет по плану, это неинтересно.

Фьерданцы видели перед собой Милу Яндерсдат, но это была все та же Нина Зеник, легендарная сердцебитка и не ведающая жалости убийца. Все та же девушка, которая обожала вафли и засыпала в слезах, когда ее рука тянулась к Матиасу и натыкалась на пустоту.