Цитаты из книги Король шрамов

Услышав шаги за спиной, Нина обернулась и увидела приближающегося Ярла Брума под руку с женой. Красивая пара – оба высокие, с тонкой костью.
– Вдова Яндерсдат, – сердечно произнес Брум, – моя спасительница. Позвольте представить вас моей супруге Ильве.
Нина присела в реверансе.
– Для меня это большая честь.
Жена Брума пожала Нинину руку. Густые каштановые волосы доходили ей почти до талии, а платье из золотого шелка придавало смуглой коже сияние осеннего солнца. Сразу видно, от кого Ханна унаследовала красоту.
– Нет, это для меня честь, – промолвила Ильва. – Как я понимаю, мой муж обязан вам жизнью...
Выждав, пока фургон отъедет достаточно далеко, Нина и Ханна привели Брума в чувство. Сказали, что после взрыва побежали на холм и у обочины обнаружили его тело. К счастью, коммандера не смыло волной, и в катастрофе, случившейся на заводе, он тоже не пострадал, отделавшись ударом по голове. Если у Брума и были какие-то подозрения в отношении Милы, то они полностью рассеялись благодаря тому факту, что она не бежала из Гефвалле вместе с земенской четой и пленницами-гришами.
Нина и Ханна терпеливо дожидались в монастыре, пока Брум осмотрит разрушенный завод, выяснит, сколько человек осталось в живых, и постарается по возможности навести там порядок – а еще, подозревала Нина, убедится в отсутствии доказательств его вины. Производственная авария, повлекшая гибель важных заключенных, – это одно, а успешный побег группы гришей – совсем другое. После унижения, пережитого коммандером в Ледовом Дворе в прошлом году, этот случай поставил бы крест на его карьере, а Нине крайне важно, чтобы Ярл Брум сохранил свое положение на иерархической лестнице Фьерды, ведь для задуманного ею потребуются все его связи, все возможности доступа к высшим чинам, генералам и аристократам.

– Да, – ответила принцесса. Ее глаза почему-то наполнились слезами. – Да, могла бы.
– Что-то не так? – Он взял щеку Эри в ладонь и аккуратно стер слезинки большим пальцем.
– Все хорошо, – прошептала она.
Он почувствовал резкий толчок, как будто она его пихнула, и посмотрел вниз. Из груди что-то торчало. Разум проанализировал форму предмета. Вспыхнула боль. Кинжал… Резная белая рукоять в виде волка. В стекло оранжереи яростно забарабанили, словно снаружи билась птица.
– За что? – спросил он, оседая на пол.
Принцесса Эри рухнула на колени рядом с ним. Слезы из ее глаз лились потоком.
– За мою страну, – всхлипнула она. – За моего брата. За мою королеву.
– Ты не понимаешь… – попытался сказать Исаак. Засмеялся, но смех прозвучал странно, больше напоминая шелест, с каким лопаются пузырьки воздуха.
– Прости, – шепнула принцесса и выдернула кинжал.
Исаака накрыло волной боли, из раны хлынула теплая кровь. Эри запечатлела на губах Исаака нежный поцелуй.
– Мое единственное утешение в том, что ты все равно никогда не стал бы моим. Но знай, что я с радостью была бы твоей.
– Эри… – простонал он. Мир вокруг уже начал меркнуть.
– Не Эри.
Где-то вдалеке слышались крики, стук торопливых приближающихся шагов.
– «Все оплакивают первый упавший лепесток…» – тихо процитировала она.
Но кто вспомнит об остальных осыпавшихся цветах?
Исаак беспомощно смотрел, как девушка стиснула кинжал и вонзила лезвие в собственное сердце.

Как только целитель закончил, Зоя отослала его обратно, предупредив напоследок:
– Разболтаешь кому-нибудь, и я обвиню тебя в государственной измене. – Она просверлила юношу суровым взглядом. – За это полагается смертная казнь.
Целитель попятился к выходу, на пороге споткнулся.
– Да, коммандер. Я все понял, коммандер.
Зоя нахмурилась и покачала головой.
– Тренировки уже не закаляют их. Что за мягкотелость? Стоит сдвинуть брови, и они уже готовы шлепнуться в обморок...
Довольно скоро выяснилось, что события в Неморе эхом отозвались не только во всей Равке, но и за ее пределами. Прокатилась волна землетрясений: на севере она дошла до самого Уленска, на юге – до Двух Столбов. Николай знал, что на этом все не закончится. Погибли трое самых могущественных гришей во всем мире, и обряд явно прошел не так, как они задумывали...
Зоя подъехала к часовым, откинула с головы капюшон.
– Пропустите коммендера.
Стражники вытянулись в струнку:
– Правительница.
– Я сильно устала, а кроме того, везу пленников, которых должна представить членам Триумвирата.
– У них есть при себе документы?
– Беру их под свою ответственность. И если из-за вас моя встреча с горячей ванной будет отложена еще хоть на несколько минут, ваша медленная смерть тоже будет на моей совести.
Часовой нервно кашлянул и поклонился.
– С возвращением, коммандер.

– Никто не безгрешен, Адрик. Сегодня ты изменил все. Ты не просто сдержал поток, но заставил этих людей увидеть гришей в ином свете. Ты совершил чудо.
– Никакое это не чудо. Умение и капелька удачи, да еще эффектная бутафория из костей скелета.
Нина пожала плечами.
– Если мы для фьерданцев не люди, пускай считают нас святыми. Так мы и будем действовать. Город за городом, чудо за чудом. Они уже шепчут твое имя, так же как имя Алины Старковой. Вот увидишь, завтра по всей дороге будут стоят алтари в твою честь. – Она приподняла бровь. – Правда, тебе может не понравиться твое новое прозвище.
– Мне вообще все это не нравится, – буркнул Адрик, однако любопытство взяло верх. – Ну, и как же нас называют?
– Санкта-Леони Водная, – Нина сделала паузу. – И Санкт-Адрик Калека.

– Я задавала не те вопросы, так? – ровным голосом спросила она. – Спросила, кто ты, а имени не спросила.
На Нине снова было надето одно из платьев Милы. Разгладив тяжелые юбки, она ответила:
– Думаю, ты его уже знаешь.
– Нина Зеник. – Золотисто-медные глаза Ханны смотрели сурово. – Девушка, покалечившая моего отца. Костяная ведьма.
– Так теперь называют меня фьерданцы?
– И так тоже.
– Я – тайный агент, работаю на правительство Равки. Приехала сюда, чтобы освобождать таких, как ты: людей, наделенных гришийскими способностями и живущих в постоянном страхе.
– Почему мой отец тебя не узнал?
– Перед отъездом во Фьерду мне перекроили внешность. Это, – Нина показала на свое лицо, – не я.
– В тебе есть хоть что-нибудь настоящее?
– Все, чему я тебя учила. Все, что рассказывала тебе о принципах, на которых построена эта страна, о порочной, насквозь гнилой системе. – Нина набрала полную грудь воздуха и приложила ладонь к сердцу. – Все это по-настоящему, Ханна.

она успела переместиться к дальней стороне леса, к носилкам, на которых покоилось идеально сохранившееся тело Дарклинга. Короткий взгляд – о, это безупречное лицо, эти красивые руки. Зоя любила его со всей жадной страстью девичьего сердца. Верила, что он ценит ее, дорожит ею. Она была готова жить ради него, сражаться и умереть за него. И он это знал. Он взращивал в ней эти чувства, как взращивал собственную загадочность, как лелеял одиночество Алины Старковой и желание Жени быть нужной. Он использовал нас всех так же, как сейчас использует Елизавету. И я это допустила.

Леони развела ладони в стороны, Адрик же выбросил руку вперед. Волна, рассеченная силой воздуха, который он призвал, разделилась пополам, сердитым потоком обтекая людей с двух сторон.
Леони воздела руки к небу, и над ее головой появилось желтоватое облако: она вытягивала из воды отраву. Гриши, полетел шелест над толпой. Дрюсье. Ведьмы.
Вода все текла и текла, ядовитое облако росло в размерах. Наконец, поток начал иссякать, однако Леони продолжала свою работу, пока он не превратился в тонкую струйку. Внезапно воцарилась тишина; люди смотрели вверх, на смертоносный ядовито-желтый сгусток, висевший над головами.
– Pestijla! – послышались выкрики. – Morden! Отрава. Смерть.
– Нет, – пробормотала Нина. – Это шанс. – Она мысленно потянулась к воде, магической силой выискивая нужное, нашла: кости женщин и девушек, сгинувших во мраке.
Руки Леони дрожали, губы были растянуты в мучительной гримасе. Адрик резко повернулся вокруг своей оси, закрутил ветер в тугой циклон, всосавший ядовитое облако, и направил его в пустую караульную будку. Движением запястья захлопнул дверь будки и успел подхватить падающую без сил Леони.

– Указ у тебя? Если монстр меня одолеет…
– Я знаю, что делать.
– Необязательно говорить это с таким энтузиазмом.
К удивлению Николая, Зоя стиснула его руку.
– Возвращайся, – сказала она. – Обещай, что вернешься.
Зная, что почти наверняка погибнет, Николай позволил себе коснуться ладонью изумительного лица Зои Назяленской. Ее кожа на ощупь была прохладной.
– Конечно, вернусь, – сказал он. – Никто лучше меня не произнесет хвалебную речь в мою же честь.
Губы Зои тронула улыбка.
– Ты ее уже написал?
– О, да. Здорово получилось. Даже не представляешь, сколько синонимов я подобрал к слову «красивый».
Зоя закрыла глаза. Повернула голову, прижимаясь щекой к его ладони.
– Николай…
Гул насекомых стал еще громче.
– Пора! – объявила Елизавета и подняла руки. – Николай Ланцов, приготовься к испытанию.
Зоя отстранилась от него и шагнула в сторону. Николаю отчаянно захотелось привлечь ее в объятья и спросить, что же все-таки она собиралась сказать.
Это не прощание, убеждал себя он. Хотя выглядело все именно так.

– Ты всегда была умницей, дочка, но умом достойного жениха не привлечешь.
– Разве мужчина не хочет себе такую жену, с которой можно обсуждать политику и государственные вопросы?
Ярл Брум вздохнул.
– Мужчина, который весь день занимался делами, не желает говорить об этом с женой. Он хочет, чтобы его приласкали, развлекли, напомнили, что на свете есть более прекрасные вещи – те самые, за которые мы так стойко сражаемся.
Нину чуть не вырвало...
Нина проверила карманы куртки, которую Брум аккуратно повесил на спинку стула в гостиной. В кармане обнаружилось письмо – в нем говорилось о «младшем Ланцове» и человеке по имени Вадик Демидов