Цитаты из книги Проза

Дети всегда хотят в чем-нибудь немыслимом жить Мать и музыка

Купить меня можно - только всем небом в себе! Небом, в котором мне может быть даже не будет места.

Наш дедушка лучше. Наш привозит бананы – и всем. Дедушка Иловайский – только золотые – и только Андрюше – прямо в руку – даже как-то мимо руки – ничего не говоря и даже не глядя – и только в день рождения или на Рождество. Мама эти золотые у Андрюши сразу отбирает. «Августа Ивановна, вымойте Андрюше руки!» – «Но монет софсем нофенький!» – «Нет чистых денег». (Так это у нас, детей, и осталось: деньги – грязь.)

Как потом выяснилось — это впечатление его статуарности было ошибочное, но это — потом выяснилось, и я этой ошибкой полтора года кормилась, на этой ошибке полтора года строила - и выстроила.

Мой острый слух подсказывает мне, что само слово “любовь” его — как-то — режет. Он вообще боится слов, как вообще — всего явного. Призраки не любят, чтобы их воплощали.

Говорить о внешности в моих случаях — неразумно: дело так явно, и настолько — не в ней!

— “Как она Вам нравится внешне?” — А хочет ли она внешне нравиться? Да я просто права на это не даю, — на такую оценку!

Я — я: и волосы — я, и мужская рука моя с квадратными пальцами — я, и горбатый нос мой — я. И, точнее: ни волосы не я, ни рука, ни нос: я — я: незримое.

Чтите оболочку, осчастливленную дыханием Бога.

Моя душа чудовищно-ревнива: она бы не вынесла меня красавицей.

Мужчина никогда не хочет первый. Если мужчина захотел, женщина уже хочет.

Антокольский: — А что же мы сделаем с трагической любовью? Когда женщина — действительно — не хочет?

Я: — Значит, не она хотела, а какая-нибудь рядом. Ошибся дверью.

Я должна была бы пить Вас из четвертной, а пью по каплям, от которых кашляю.

“Есть две ревности. Одна (наступательный жест) — от себя, другая (удар в грудь) — в себя. Чем это низко — вонзить в себя нож?” (Бальмонт.)

“Le remariage est un adultеre posthume” [Второй брак — это посмертный адюльтер (фр.).].

Сколько материнских поцелуев падает на недетские головы — и сколько нематеринских — на детские!

— Не мешай мне писать о тебе стихи!

— Помешай мне писать стихи о себе!

В промежутке — вся любовная гамма поэта.

О, поэты, поэты! Единственные настоящие любовники женщин!

Я бы предложила другую формулу: женщина, не забывающая о Генрихе Гейне в ту минуту, когда входит ее возлюбленный, любит только Генриха Гейне.

Есть женщины - их волосы, как шлем, их веер пахнет гибельно и тонко, им тридцать лет. - Зачем тебе, зачем моя душа спартанского ребенка?

В пантерины лапы

• Могла бы - взяла бы.

Были слезы больше глаз Человеческих и звезд Атлантических...

О, если бы ты был без глаз, без рук, Чтоб мне не помнить их, не помнить их, не помнить!