Цитаты из книги Страшная общага

Чудовища почти всегда лгут. Тебе ли этого не знать.

– Как ты думаешь, после дел, что мы здесь натворили, нам позволят снять комнату на время?

– Просто странно. Миша сказал, у нее на руке какую-то отметину нашли – не то клеймо, не то… татуировка.

– А что, у зла есть срок годности? – перебил папа. – Что, теперь всего этого как будто и не было? Ни вас с Мишей с побоями и издевательствами, ни других детей?

Лизе очень не хотелось сходить с ума, притом так, чтобы об этом никто не знал.

Николай Скрикс фотографировал смерть, а если точнее – момент, когда сердце делало последний удар, а дыхание в последний раз судорожно силилось заглотнуть хоть немного воздуха. Последний вздох, хрип, подергивание век, замершее на губах слово – вот что интересовало Скрикса, вот что объединяло его снимки. Отвратительно жуткие и одновременно не отпускающие от себя взгляд, подобно викторианским постмортемам и обтянутым кожей черепам в капуцинских катакомбах.

– Это люди могут выбирать свою судьбу, – наконец ответил Оракул. Он снова зашагал быстрее, и Майе приходилось почти бежать, чтобы быть с ним вровень. – Хотят что-то делать – делают. Не хотят – бросают. Остальное условности. А мы… мы должны.

– Непременно, – глядя колдуну прямо в глаза, повторила она и впервые с тех пор, как он отрезал ее голову, и уже в последний раз в своей жизни улыбнулась.

Он ведь не только фотограф – он еще и коллекционер…

Старая Общага оберегала своих жильцов.

Связь появлялась не всегда – всего четыре раза. Гораздо чаще кому-то просто нужен был ребенок, и Ромка занимал это место. До тех пор пока не подходил срок начинать все заново. Менялись незначительные детали, языки и декорации, время не стояло на месте, но в основном его жизни крутились по одному сценарию, сливаясь в одно. Из трех его секретов приемные родители знали лишь тот, что переставал быть тайной, стоило снять рубашку.

Надежда – это тоже расплата за грехи, она может длиться вечно.

Ни с того ни с сего ей вдруг захотелось рассказать всю свою жизнь, провести хоть кого-то по заросшим чертополохом тропинкам собственной памяти. Забредать туда - всё равно что идти по стёклам, но вдвоём не так страшно и не так больно.

— Я до пятнадцати лет ждала письмо из Хогвартса, – заверила его Алена. – Не доверяю клоунам и воздушным шарикам и…
— Ты до сих пор его ждешь, – вздохнул Ромка и уткнулся в кровать.

С логикой человека, никогда не битого, Костя гадал, что будет дальше.

Легко живётся магическим конспираторам а современном мире. Рассуждаешь о чертовщине на полном серьёзе, но примут тебя не за сумасшедшего, а за гика.

жизнь гика полностью ему не принадлежит, а кочует от фандома к фандому.

Центр города бывает разный. Шумный, спешащий сразу во все стороны, или сонный, и случайное такси едет, засыпая на ходу.