Цитаты из книги Виллет

— Просто, мадемуазель, вы меня плохо знаете; я в состоянии смутиться, точно девочка-пансионерка. Глубины скромности и робости, сокрытые в моей натуре... — Ни разу не видела их, месье.

— Кто же бросил ее? — не успокаивалась Розина, непринужденно спрашивая о том, что и я могла бы узнать, если бы набралась смелости задать этот вопрос: как легко иным дойти до цели, недостижимой для других.

Что случилось со странной, неравноценной дружбой – наполовину мраморной, наполовину живой, лишь с одной стороны искренней, а с другой, скорее всего, ироничной? Умерло ли это чувство? Не знаю. Но было похоронено. Иногда могила казалась преждевременной, словно сквозь щели гроба пробивались живые золотистые волосы.

Благоразумие дьявольски мстительно: мне оно всегда напоминало злую мачеху. Если я и подчинялась ему, то только из страха, а не по любви

Благоразумие может говорить правду, и всё же неудивительно, что время от времени мы с радостью пренебрегаем его советами, вырываемся из-под опеки и даём волю воображению - нашему верному помощнику...

Вы как сойка в чужих перьях

А что касается любви и нелюбви, то следует приветливо держаться со всеми, но никому не поклоняться.

Удивительно, но все же справедливо и доказано многими параллелями жизненного опыта, что тяжкие предчувствия стали единственными - да, почти единственными страданиями.

Верь, что даже самую суровую участь освещают лучи надежды и солнца. Верь, что эта жизнь не предел. Не начало и не конец. Верь, трепещи и плачь».

Любовь может принести глубокое несчастье, оказаться пустой тратой времени и бесплодным мучением. Если бы Шиллер сказал «была любима», то надежнее приблизился бы к правде.

Если жизнь - война, то мне предстояло воевать в одиночку.

Во время суровой долгой зимы отшельник - если, конечно, он разумный - проглотит грустные мысли и запрет на замок чувства. Осознав, что судьба предназначила ему существование зверька сони, он утешится этой мыслью, свернется клубком, забьется в норку и доверится метели, которая заботливо занесет его снегом и в дремотном состоянии сохранит до весны.

 Эта любовь была намного чище и благороднее обычной: я не сомневалась ни в нем, ни в его чувстве. Эта любовь охраняла, защищала и возвышала не меньше, чем радовала ту, которой была посвящена.

Нет ничего полезнее умеренной оценки собственных действий: она позволяет сохранить спокойствие ума и тела,  в то время как высокопарные понятия вгоняют и то и другое в лихорадку.

Я хотела заключить сделку с судьбой: избежать крупных страданий, смирившись с жизнью, полной лишений и маленьких обид. Однако судьба оказалась не настолько сговорчивой, а Провидение не допустило уклончивой праздности и трусливой вялости.