Цитаты из книги Нетерпение сердца. Мария Стюарт

...это был водопад слов, бурный, клокочущий, неиссякаемый.

. Не часто бывает, чтобы судьба воплотила в женщине столько смертной магии: словно таинственный магнит, вовлекает она окружающих ее мужчин в орбиту своей пагубной судьбы.

Нет, я не могу… я не хочу , чтобы меня любили, так любили!.. Я уже не в силах притворяться, будто ничего не замечаю, я больше не могу сидеть здесь и любезничать с нею как ни в чем не бывало…

Иллюзия, перемена климата и обстановки, душевный подъем, так сказать, реальные факторы плюс самообман;

В конце концов, я вызвал вас сюда не для того, чтобы заниматься психологией. Надо решить практически, что делать.

Но за вас, опрометчиво наобещавшего им луну с неба, за вас они теперь ухватятся и будут правы. В конце концов, вы и только вы заварили всю кашу.

Но, повторяю, воздержимся от взаимных обвинений, наболтали мы оба — я вам, а вы им, и весьма изрядно.

Он был словно первым симптомом необычного отравления состраданием.

Ее глаза уже сказали «да».

...такова ирония судьбы: едва лишь в политике в виде исключения блеснёт ясная, разумная идея, как её искажают неумным исполнением.

Женщины удивительным образом реагируют на иллюзии.

Искалеченные уродливые обиженные судьбой

Но где уж восковому сердцу оказать сопротивление!

Я сознаю, что такое существо, как я, не имеет права любить и тем более - быть любимой.

именно своим отсутствием напоминает Дарнлей в последний раз о своем существовании.

словно две торопливые тени, гонимые суровым ветром, проносятся эти детские фигуры в длинной веренице французских королей.

шести дней — королева Шотландии, шести лет — нареченная одного из могущественнейших принцев Европы, семнадцати — королева Французская, она уже в зените власти, тогда как ее душевная жизнь еще, в сущности, и не начиналась.

. Из Италии во Францию в победном шествии проникают излюбленный папами культ роскоши, характерное для Ренессанса тяготение к духовно-чувственным наслаждениям, увлечение изящными искусствами; в это историческое мгновение здесь возникает новый идеал, единственное в своем роде сочетание силы и красоты, беспечности и отваги — высокое искусство презирать смерть и в то же время страстно любить жизнь.

Кто все потерял, то му больше нечего терять.

Всегда слабее тот, кто борется в одиночку против целой организации.