Цитаты из книги Франкенштейн

- Остерегайся, ибо я бесстрашен и потому всесилен…

Современный человек всегда должен сохранять спокойствие духа, не давая страсти мимолетных желаний возмущать этот покой…

Горе его усугублялось, оттого что он имел время на размышления, и наконец так овладело им, что на исходе третьего месяца он слег и ничего не мог предпринять.

But the apple was already eaten, and the angel’s arm bared to drive me from all hope.

Немає нічого боліснішого для людської душі, ніж мертвотний спокій бездіяльності і приреченості, який змінює стрімку череду подій, позбавляючи як надії, так і страху.

Nothing is so painful to the human mind as a great and sudden change.

The spirit of elder days found a dwelling here, and we delighted to trace its footsteps.

«Ты мой создатель, но я твой господин»

Признаюсь, меня не привлекал ни строй различных языков, ни проблемы государственного и политического устройства. Я стремился познать тайны земли и неба; будь то внешняя оболочка вещей или внутренняя сущность природы и тайны человеческой души, мой интерес был сосредоточен на метафизических или — в высшем смысле этого слова — физических тайн мира.

Ему уже не нужна жалость; сбережем ее для несчастных, которые его пережили

«— Я с вами согласен, — отвечал незнакомец, — мы остаемся как бы незавершенными, пока некто более мудрый и достойный, чем мы сами, — а именно таким должен быть друг, — не поможет нам бороться с нашими слабостями и пороками. Я некогда имел друга, благороднейшего из людей, и потому способен судить о дружбе. У вас есть надежды, перед вами — весь мир, и вам нечего отчаиваться. А вот я — я все утратил и не могу начать жизнь снова.»

«Что до меня, то я уже люблю его, как брата; его постоянная, глубокая печаль несказанно огорчает меня. В свои лучшие дни он, должно быть, был благородным созданием, если и сейчас, когда дух его сломлен, он так привлекает к себе.»

«Мечты о море поблекли, когда я впервые познакомился с творениями поэтов, восхитившими мою душу и вознесшими ее к небесам. Я сам стал поэтом и целый год прожил в Эдеме, созданном моей фантазией.»

Но скоро, скоро я умру и уже ничего не буду чувствовать. Жгучие муки скоро угаснут во мне.

Их уже нет; и я оказался в таком одиночестве, что лишь одно чувство еще дает мне силу жить.

Я с детства любил мечтать о высоком и был полон благородного честолюбия — а теперь, какое страшное падение!

По-видимому, он сознает свою прежнюю силу и глубину своего падения.

Смех затих; и знакомый ненавистный голос, где-то над самым моим ухом, явственно произнес: «Я доволен; ты решил жить, несчастный! И я доволен».

Глубокое горе, которое я сперва ощутил, быстро сменилось яростью. Они были мертвы, а я жил...