Цитаты из книги Тёмная Башня. Том 3

«Кто такой странник? — спросил себя Эдди, чтобы тут же ответить. — Человек, взгляд которого всегда устремлен за горизонт».

Пусть твой первый день в аду длится десять тысяч лет и будет самым коротким.

Дороги — caмый cильный нaркотик, кaкой только еcть на земле, a кaждая из них ведет к деcятку других.

Древним светом вспыхнули его глаза, светом костра, который горел всегда, освещая его путь по Лучу от самого Гилеада.

Роланд смотрел на автостоянку, на людей, которые ходили взад-вперед под летним небом и толстыми, медленно движущимися облаками, похоже, даже не слыша, что мир вокруг них поет, не понимая, что облака плывут вдоль древнего пути, проложенного и в небесах. Они не ощущали даже собственной красоты.

Потом он начал понимать: он так много пьет не потому, что не может обрести душевный покой. Причина выдавалась за следствие. Он не мог обрести душевного покоя, потому что слишком много пил.

Если взрослые знали больше и лучше разбирались в проблемах, постоянно подбрасываемых жизнью, почему его отец выкуривал в день по три пачки сигарет и нюхал кокаин, пока из носа не начинала идти кровь?

В cтрaнe Пaмять врeмя вceгдa и тoлькo oднo — нacтоящee. В кoрoлeвствe Прoшлoe чacы тикaют… нo cтрeлки никoгдa нe двигaютcя.

Кошка может родить котят в духовке, но пирожками они от этого не станут.

Даррил и Дет лежат вместе до утра, спят в объятьях друг друга до утра под миссисипской луной. Слушая цикад. Слушая сов. Слушая тихий, легкий гул Земли, поворачивающейся на своих гироскопах, поворачивающейся все дальше и дальше в двадцатое столетие. Они молоды, их кровь горяча, и они не сомневаются в своей способности все изменить.

Ее звали Мать, ее рука качала колыбель. А рука, качающая колыбель, правит ми…

Могу сказать, что в своих странствиях, занявших у меня несколько последующих лет, я видел много удивительного и встретил множество хороших людей. Наверное, я бы оскорбил их, назвав нормальными или обычными, но такими они и были. И благодаря им я куда с большим уважением стал относиться к таким определениям, как нормальный и обычный.

- Я не смеюсь над вами, парни, - продолжил Кинг. - Моя религия запрещает смеяться над вооруженными людьми.

«Ктo тaкoй cтрaнник? — cпрocил cебя Эдди, чтoбы тут же oтветить: — Челoвек, чей взгляд вcегдa уcтремлен зa горизoнт».

Я не целюсь рукой; тот, кто целится рукой, забыл лицо своего отца. Я целюсь глазом. Я не стреляю рукой; тот, кто стреляет рукой, забыл имя своего отца. Я стреляю разумом. Я не убиваю оружием; тот, кто убивает оружием, забял имя своего отца. Я убиваю сердцем.

— Из больницы я вышел с намерением прямиком пойти на автовокзал и взять билет на сороковой автобус. — Это еще что? — спросил Джейк. — На сленге бродяг это автобус, который уезжает дальше других. Если ты купил билет до Фэрбанкса, штата Аляска, значит, ты едешь на сороковом автобусе.

...мне хотелось уехать. Каждый день солнце садилось чуть раньше, и каждый день я чувствовал: зов тех дорог, тех тайных хайвеев становится чуть сильнее. Частично причину следовало искать в знаменитом географическом методе лечения жизненных проблем. Наверное, я уже убедил себя, что он мне поможет. Совершенно нелогичная, но мощная вера в то, что переезд все изменит к лучшему.

Возможно - единственное слово из тысячи букв.

   «Всегда и везде все одинаково, — устало подумал он. — Им требуется помощь, но они хотели и рекомендательные письма. А лучше, живых свидетелей. Они хотят спастись, ничем не рискуя. Просто закрыть глаза, а открыть их уже спасенными».

Что я помню о больнице, наверное, это помнят все: запах дезинфицирующих средств и звуки, издаваемые машинами. Большинством машин. Их пиканье. Такие же звуки издают только приборы в кабине самолета. Однажды я спросил летчика, что у них там пикает, и он ответил, что навигационное оборудование. В ту ночь я, помнится, думал, что в реанимационной палате очень уж много внимания уделяется навигации.