Цитаты из книги Тёмная Башня. Том 3

Я думаю, рассказывать истории - будто через что-то проталкиваться. Скажем, прокладывать путь среди еще не созданного.

И еще один фактор: я был непьющим алкоголиком. Алкоголик — он тоже вампир, эта моя часть все сильнее мучилась от жажды, тогда как остальная пыталась отрицать мои сверхъестественные способности.

Когда моя мать видела в телевизоре какого-нибудь богатого парня, скажем Доналда Трампа… — Кого? — спросила Сюзанна. — Ты его не знаешь, в шестьдесят четвертом, он был мальчишкой.

Люди так разбалованы! Исходят из следующего: если где-то в мире есть книга, которую они хотят приобрести, то у них есть полное право заполучить эту книгу.

Видимое не может оставаться невидимым. А то, что известно, не может быть неизвестным. За исключением, возможно, смерти.

Жадность даже в благом деле остается жадностью.

Говнюки - они прилипчивые, это, можно сказать, закон природы.

В этой камере мужчина, лежащий на грязном полу в сером свети зари, наконец-то достигает дна, то есть, по определению, того уровня, ниже которого спуск невозможен, если, конечно, не брать лопату и не начинать копать.

Прошли годы с тех пор, как он в последний раз слушал исповедь, но некоторые навыки сохраняются на всю жизнь. Умеешь ты, к примеру, кататься на велосипеде, так в любой момент сядешь и поедешь.

Господи, дай мне СМИРЕНИЕ принять то, что я не могу изменить, ВОЛЮ изменять то, что не могу принять, и УДАЧУ, дабы я не слишком часто при этом портачил.

«Что такое небеса?»

«Еще одно название для пустоши на конце тропы».

- Он знает, - повторил Кинг. - Мне это не нравится, парни. Когда в истории кто-то говорит: "Он знает", следующей обычно стоит фраза: "Мы должны его убить".

"Я могу с этим жить, - подумал Каллагэн. - И готов с этим умереть".

/Материнство/ Награда? Безмерная. И в конце ты можешь стать женщиной, сидящей у стола под падающими в окно солнечными лучами. Ты можешь стать той, кто смотрит на ребенка, храбро выплывающего из гавани детства. Ты можешь стать ветром, надувающим паруса своего ребенка. Ты.

Можно развернуть самую большую реку с помощью одной лишь лопаты, если подняться к ее верховьям, где река эта - узенький ручеек.

А теперь я собираюсь кое-что тебе сказать, Кел, кое-что такое, что идет из моего разбитого, но все еще бьющегося сердца. Ты ешь горькое блюдо, но не знаешь этого. Тебе-то сказали, что блюдо сладкое, а вкусовые сосочки твоего языка по- теряли чувствительность.

Нью-Йорк – это решётка, Роланд. Авеню идут вдоль, улицы – поперёк. Всё чрезвычайно просто.

«Dead, like diamonds, was forever.»

«Now I think that all of us are born with a hole in our hearts, and we go around looking for the person who can fill it»