Цитаты из книги Блуда и МУДО

Милена, обидевшись на отмену бадминтона, села в шезлонг под солнце и закрылась от мира женским детективом. Оказывается, Милена прихватила в Троельгу штук сто покетбуков. Чтение женских детективов для Милены было ковязинским атрибутом успешной женщины.

Я же говорю о другом. Я говорю о том, что очень многие вещи кажутся нам совершенно разумными, логичными, красивыми… Но проверишь их критерием подлинности и видишь, что они – не для нас. Можно играть с ними сколько угодно, но упаси бог делать их конструктивной основой жизни. Всю жизнь поломаем. Это, простите, как в любви. Люби сколько хочешь, но замуж – не надо.

Моржов понимал, что этот мир состоит из нестыкуемых противоречий, вроде жажды свободы под сильной рукой.

Слева на поле маленькими лобзиками на фигурные пазлы тишину распиливали бесчисленная армия кузнечиков.

Посреди улицы стояла,мотала башкой и мычала чья-то корова-словно алкаш,который не догулял с рухнувшей братвой и теперь горланит песню в одиночку.

...окошки повязаны узорчатыми платочками наличников...

Моржов облокотился на баллюстраду,покрытую старческими пятнами птичьего помета.

Дом пионеров нуждался в "методисте выставочного зала".К этому методисту выдвигалось всего два требования:хоть какая-нибудь причастность к миру искусства и согласие на зарплату некрупного насекомого.

...безуспешное процветание...

...навязчивое отсутствие автора...

Сам Моржов расценивал свою вероятную квартиру только как логово, где он мог бы немного попереть устои морали.

Моржов считал, что деликатный человек от своего великого прошлого должен испытывать некую неловкость. Лучше бы его и не было, этого великого прошлого, чтобы неловкость не затрудняла отношения с окружающими.

Кстати, строительство судьбы означало вкладывание своей субъективной воли в объективную жизнь, а это довольно сильно смахивало на половой акт. Получалось, что воля есть мера художественности в жизни человека (а судьба есть половой акт с жизнью).

Роман с Дашенькой у Моржова был в той стадии, когда девушка ещё жеманится, изображая каждую свою сдачу милосердной уступкой и жертвой. Признание взаимности желания пока что считалось неприличным.

- Борис Данилыч, а кто это - гиена огненная?

– Всем нам всегда чего-то друг от друга надо, – туманно сказал Моржов. – В девяти случаях из десяти. А в десятом случае – тоже надо, но хитрым образом. И ничего предосудительного в этом нет. Иначе мы друг другу и вовсе были бы не нужны.

– Шестеро детей на шестерых педагогов… – задумчиво произнёс Костёрыч. – Так, наверное, и положено в человеческом обществе…

иться! – мечтал Щёкин, бултыхая банкой с пивом. – Одновременно пенсия, климакс и маразм – что может быть лучше?

Ладно хоть, что времена изменились и за потуги пожить на виртуальных Елисейских полях уже не грозили реальными енисейскими.

Правда, шмотьё в рюкзак Моржов скидал как попало, потому что был разбит похмельем, словно Сталинград бомбёжкой.