Цитаты из книги Втеча від свободи

«Чего они хотят – это победа сильного и уничтожение или безоговорочная капитуляция слабого». «Как женщина, которая предпочтет подчиниться сильному мужчине, а не господствовать над слабосильным, так же и массы любят повелителя больше, чем просителя, и внутренне их гораздо больше удовлетворяет доктрина, не допускающая никакого соперника, чем благодеяния либеральной свободы; часто они не знают, что делать с этой свободой, и чувствуют себя покинутыми. Они не осознают ни наглости, с которой их духовно терроризируют, ни оскорбительного ограничения их человеческих свобод, потому что им никогда не приходит в голову, как их обманывает эта доктрина».»

«При мазохизме индивид побуждается к действию невыносимым чувством одиночества и ничтожности. Он пытается преодолеть это чувство, отказываясь от своего Я (в психологическом смысле); для этого он принижает себя, страдает, доводит себя до крайнего ничтожества. Но боль и страдание – это вовсе не то, к чему он стремится; боль и страдание – это цена, он платит ее в неосознанной надежде достичь неосознанной цели. Это высокая цена; ему, как поденщику, влезающему в кабалу, приходится платить все больше и больше; и он никогда не получает того, за что заплатил, – внутреннего мира и покоя.»

Понимание свободы в современном обществе невозможно без рассмотрения этого периода, в течение которого были заложены краеугольные камни современной культуры. Именно тогда, когда начиналось формирование современного человека, яснее, чем ранние или позднее, проявился двойственный характер свободы, о которой мы говорим сейчас. С одной стороны, наблюдалась возрастающая независимость человека от внешних властей, с другой - его изолированность, а в результате этого противостояния - развивающееся чувство ничтожности и бессилия.

Чувство полного одиночества по необходимости приводит к психическим нарушениям. В данном случае можно привести аналогию с тем как физический голод может привести к смерти человека. Однако связь такого рода не является идентичной физическому контакту. Индивидуум может быть одинок физически, но при этом его будут связывать с обществом какие-либо идеи моральные ценности или хотя бы социальные стандарты, и это позволяет ему почувствовать общность и принадлежность со всеми остальными людьми. Вместе с тем индивидуум может жить в окружении большого количества людей и при этом ощущать себя в полной изоляции, и это ощущение при достижении определенной границы может привести к умственному растройству шизофренического типа. Отсутствие какой-либо связи с ценностями, символами, порядками можно назвать моральным одиночеством. И можно также утверждать, что моральное одиночество так же невыносимо, как и одиночество физическое. Более того физическое одиночество становится невыносимым лишь в том случае, когда оно сопряжено с одиночеством моральным.

Независимо от того, является ли его хозяином какая-то внешняя власть или он интериоризовал себе хозяина — в виде совести или морального долга, — он избавлен от окончательной ответственности за свою судьбу, а тем самым и от сомнений, какое решение принять. Он избавлен и от сомнений относительно смысла своей жизни, относительно того, кто "он". Ответы на эти вопросы уже даны его связью с той силой, к которой он себя причислил; смысл его жизни, его индивидуальная сущность определены тем великим целым, в котором растворено его "я".

...Когда он утверждает, что не может без нее жить, - если, конечно, не принимать это слишком буквально - это чистейшая правда. Он не может жить без нее или без кого-то другого, кто был бы беспомощной игрушкой в его руках. В подобных случаях чувство любви появляется лишь тогда, когда связь находится под угрозой разрыва, но в других случаях садист, совершенно очевидно, "любит" тех, над кем ощущает власть. Это может быть его жена или ребенок, подчиненный, официант или нищий на улице, он испытывает чувство "любви" и даже благодарности к объектам своего превосходства. Он может думать, что хочет властвовать над ними потому, что очень их любит. На самом деле он "любит" их потому, что они в его власти. Он подкупает их подарками, похвалами, уверениями в любви, блеском и остроумием в разговорах, демонстрацией своей заботы; он может дать им все, кроме одного: права на свободу и независимость. Часто это встречается, в частности, в отношениях родителей с детьми. Здесь отношение господства (и собственничества) выступает, как правило, под видом "естественной" заботы и стремления родителей "защитить" своего ребенка. Его сажают в золотую клетку, он может иметь все, что хочет, но лишь при том условии, что не захочет выбраться из клетки.

Разные общества - или классы внутри общества - имеют специфический характер, на основе которого развиваются и обретают силу разные идеи. Например, идея труда и успеха как главных целей жизни смогла увлечь современного человека лишь из-за его одиночества и сомнений. Попробуйте внушить идею беспрерывных усилий и стремления к успеху индейцам в пуэбло или мексиканским крестьянам - вас просто не поймут; вряд ли даже поймут, о чем вы говорите, хотя вы и будете говорить на их языке, потому что у этих людей совершенно иной склад характера. Точно так же Гитлер и та часть населения Германии, которая обладает аналогичной структурой личности, совершенно фанатично убеждены, что каждый утверждающий, что человечество может упразднить войны,- это либо безнадежный глупец, либо наглый лжец. Вследствие их социального характера жизнь без страданий и бедствий для них так же немыслима, как свобода и равенство.

В нашем обществе эмоции вообще подавлены. Нет никакого сомнения в том, что творческое мышление - как и любое другое творчество - неразрывно связано с эмоцией. Однако в наши дни идеал состоит как раз в том, чтобы жить и мыслить без эмоций. "Эмоциональность" стала синонимом неуравновешенности или душевного нездоровья. Приняв этот стандарт, индивид чрезвычайно ослабил себя: его мышление стало убогим и плоским. Вместе с тем, поскольку эмоции нельзя подавить до конца, они существуют в полном отрыве от интеллектуальной стороны личности; результат - дешевая сентиментальность, которой кормятся миллионы изголодавшихся по чувствам потребителей у кино и у популярной песенки.