Нет, здоровые, сильные, гордые, веселые не умеют любить — зачем им это? Они принимают любовь и поклонение как должное, высокомерно и равнодушно.
Стефан Цвейг ворвался в мои любимые писатели так же стремительно и размашисто, как Вторая мировая ворвалась в XX век.
Если меня спросить, о чем его произведения, я бы ответила, что обо всём человеческом — о чувствах, гнездящихся где-то глубоко внутри и никогда не находящих выхода; о мыслях, столь потаенных и неосознанных, что они превращаются в нечто эфемерное и задерживаются лишь на доли секунды.
Вот обо всём этом человеческом Цвейг мастерски умеет говорить. Словно истинный фотограф при помощи своего таланта он может запечатлеть то, что скоро улетит, растает, сгорит, взорвется. Из мгновений этих вспышек и состоят его книги, и это действительно поражает сознание.
"Нетерпение сердца" — роман уникальный как в сюжетном, так и в эмоциональном плане. В центре сюжета — чувствительная леди-инвалидка, совсем дитя, еще не познавшее жизни, и 25-летний солдат, который привык всю жизнь следовать приказам и волочиться в подчинении, аморфный и бессмысленный до предела, не знающий, что с этой жизнью делать. Но если Алеша Карамазов берет на себя священный долг связать свою судьбу с хромоножкой и смотрит на это совершенно обыденно, то Антон делает много глупостей, в результате которых обнажает собственный страх перед судьбой столь возвышенного ранга.
Можно ли любить инвалидке? А можно ли НЕ любить? А может, только такая любовь и существует, а всякая другая — лишь ее отражение?
Такие вопросы ставит перед читателем Цвейг, и не каждый найдет для себя четкие ответы на них, как и не находит Антон.
Любовь как самопожертвование явно не входило в его планы, и он не знает, как выпутаться из ситуации, в которую ввязалась не только сама Эдит, но и вся её семья.
По сути, Антон не знает, чего он хочет от жизни, но знает, чего НЕ хочет — он не хочет быть жертвой обстоятельства, где его любит любит инвалидка, не подлежащая лечению.
И неважно, что он говорит вслух, по многим моментам видно, как он испытывает отвращение даже от мысли о такой судьбе.
Всё, что он хочет — это бежать, бежать прочь, прочь от этого кошмара, прочь от последствий собственных действий, прочь от признаний и обнажения своей души перед душой Другого.
И даже доктор Кондор не может его вразумить, даже собственным жертвенным примером. Ведь Кондор пример Истинного сострадания, тогда как Антон сострадает малодушно, лишь потому что так принято, лишь чтобы заглушить собственные неприятные ощущения от невозможности ничем помочь.
Впрочем, это за него делает Вторая мировая. Лишь в лице войны он находит облегчение, ведь там нет места долгим разговорам о чувствах и в целом нет времени ничего решать. Налицо совершенно другой мир и другая эпоха. Вчерашний "сентиментальный" мир остался позади, а Цвейг навсегда остался главным его Вестником, к которому хочется возвращаться снова и снова, лишь чтобы вспомнить обо всём живом и человеческом.
5 понравилось
