Цитаты из книги Три любви

Она любит Фрэнка. Он полностью принадлежит ей; он – её создание, порождение её любви, выпестованное ею сознательно, так что в ней просыпался едва ли не собственнический инстинкт художника в отношении завершенного творения.

Пусть ярость кипит в ее сердце, любовь сильнее ярости.

Книга о бесконечной гордости, излишней твёрдости и отчаянной несговорчивости.

Я привык считать, что деньги нужны для накопления, но пользоваться ими тоже приятно.

Улицы пульсировали жизнью, напоминая огромные вены, по которым струился непрерывный людской поток.

Несчастная женщина безумно сокрушалась из-за потери того, что никогда ей не принадлежало.

- Каждый портрет может рассказать целую историю.

- Для чего еще нужна жизнь? - беспечно воскликнула Анна. - Получай от нее то, что можешь. Это гонка, в которой каждый за себя. И пусть дьявол схватит последнего.

- Пропади пропадом прямые вопросы! - сердито вставил он. - Держи свои прямые вопросы при себе и не докучай мне - не души меня. Ты делаешь это уже много лет. Разве это не очевидно?

Люси, как человек, твёрдо наметивший себе целт, быстрыми шагами шла к остановке трамвая.

Это восклицание постоянно приходило ей на ум, но в тот вечер, пусть она и сомневалась в своих способностях, её снова охватило огромное желание добиться успеха, переросшее в решимость. Она улеглась спать в пустом доме и уснула, воодушевленная и убаюканная своими надеждами.

Она видела его лицо, но не как лицо живого человека, а как далёкий лучезарный и неосязаемый образ. Только одной она представляла себе отчётливо и ясно: его неподвижные восковые руки, сложенные на груди, когда он лежал в гробу. Эти руки Люси вспоминала много раз, они стали почти символом памяти о Фрэнке.

Теперь, просыпаясь, она всегда ощущала какую-то тяжесть, словно что-то давило ей на сердце. Несколько секунд она, бывало, лежала с сонливым ощущением счастья, этим подсознательным удовольствием от нового дня, потом сразу наступило отрезвление, моментально разрушая блеск утра. Она была невыносима, эта болезненная подавленность, сводящая на нет весь восторг бытия. Приоткрыв глаза и сжав губы, Люси молча смотрела на противоположную стену спальни.

Этот ужин стал для неё просто невыносимым. Она с трудом глотала, давясь каждым куском. У неё вдруг возникло желание выбежать на свежий воздух, спастись от нестерпимого бремени мыслей. Но она не могла пошевелиться, не могла встать. Она была вынуждена сидеть, слушать и наблюдать, ибо некая нарастающая сила заставляла её болезненно ловить каждое слово или взгляд, которым обменивались эти двое; любой жест, который мог бы подтвердить ужасную правду, терзающую и приводящую её в ярость.

В пустой комнате Люси устало прислонилась лбом к холодному мрамору каминной полки, мысленно представляя себе фигуру другой женщины. Как же она, Люси, её ненавидит!

Она словно находилась во власти несбыточного желания, которое, прорываясь сквозь жаркий тихий день, пробуждало в ней мучительную боль. Лишь плотно сомкнув веки, Люси смогла сдержать нелепые горькие слёзы.

«Надеюсь, не станете ставить все на одну карту»