Первая мысль (или ощущение): dated. В обоих смыслах (поэтому английское слово здесь больше к месту, чем привычное русское "устаревший"): от этого романа так явственно веет 20-ми годами - и чем дальше читаешь, тем сильнее ощущение, что он, в общем-то, там и остался. Это чувствуется во всем: и в самой наивно-ретрофутуристской обстановке, и в изощренной игре языком, напомнившей не то об Олеше, не то о Кржижановском - к слову, не слишком ли свободно и самоупоенно-эстетски жонглирует словами и смыслами гражданин унифицированного тоталитарного государства, где правительственный план регламентирует даже количество жевательных движений в минуту, а фантазию людям научились удалять хирургически? Таких неувязок в книге много: с одной стороны, "нумера" вместо имен, дома со стеклянными стенами, занавеси в которых дозволяется опускать только на время плановых совокуплений etc.; с другой - если учесть все эти обстоятельства, выходит, что главный герой на протяжении всего романа ведет себя неслыханно свободно слэш безрассудно: шляется неведомо где с загадочной новой знакомой, пропуская рабочие дни, в открытую ведет дневник, в котором описывает все свои похождения (по меркам Единого Государства - на грани преступного), переживания и сомнения, ничуть не стесняясь соседей, глядящих на него из-за прозрачных стен, и не заботясь даже о том, чтобы убрать его перед выходом из дома в более-менее укромное место... А еще, кстати, этот человек XXX века почему-то очень хорошо знает, кто такие Иисус Навин, Достоевский и Кант - при том, что Единое Государство, по идее, не должно бы одобрять какой бы то ни было интерес к "старой" культуре. Но писатель, очевидно теряясь при описаниях будущего, ставит себя в явную зависимость от текущей культуры: оправдываясь, наверное, D-503 в своем послании для жителей других планет постоянно подчеркивает, что его будущие читатели, должно быть, находятся на низшей стадии развития, нежели граждане Государства - скорее всего, примерно на том же уровне, что и дикари ХХ века, и даже в пропагандистских лекциях, которые "нумерам" зачитывают на работе, проскальзывает неожиданное: "Тысячу лет назад, как вы знаете, существовало такое понятие... " Кстати, о пропаганде: идеология Единого Государства тоже прописана не очень четко. Точнее, очень нечетко. Доходящее до обожествления преклонение перед "Благодетелем", воспевается блаженство чувствовать себя единым с миллионами и счастье быть винтиком в огромной машине... как видите, Хаксли явно мог отсюда кое-что позаимствовать (хотя сам он вообще отрицал, что был знаком с романом Замятина - и, в общем-то, на самом деле причин сомневаться в его словах не так уж много); но, находился он под влиянием Замятина или нет, старина Олдос создал мир гораздо более правдоподобный и продуманный, в том числе и в этом плане. И протест хакслиевских героев вышел гораздо более органичным, разумным и оправданным, чем переворот, организованный бунтующими горожанами при поддержке "лесных жителей" (любопытно, что здесь Замятин фактически предвосхитил энвайроменталистские фантазии современных авторов, где "блаженные дикари", живущие "в согласии с природой", противопоставляется уродливой техногенной цивилизации) - у Замятина это больше похоже на навязчивое желание посадить пятно на слишком чистую блузку. Во всяком случае, все, что могут промямлить в поддержку своего проекта революционеры Замятина - это что-то невнятное о том, что счастье-де есть энтропия, а энергия, она же движение - всегда мучительна. (Мне вот, кстати, всегда почему-то казалось, что выбор - спокойствие или принципы - человек должен делать сам, а силком вытаскивать его из счастья-энтропии посредством устраивания в городе хаоса и перехода на военное положение - это как-то не то). Да и I, одна из ключевых фигур в заговоре по разрушению Стены и Великая Любовь главгероя, оказалась слишком уж похожей на тэффиевскую "демоническую женщину"... Кстати, мне было очень жалко О. Жутко бесит эта манера литературных героев бросать заботливых и нежных домашних женщин ради эффектных femmes fatales, стоит только такой появиться на горизонте: мол, очевидно же, "круглая розовая" любящая, но слишком обычная домохозяйка с экзотическим фруктом не сравнится, попробуйте только осудить. И все же мне скорее понравилось, чем нет. За трогательный, на сегодняшний взгляд, ретрофутуристский антураж. За замятинский язык, за его чудесные хитросплетения слов. За оригинальные "математические" метафоры - хотя, по правде сказать, я их тех, кто мог бы, как герой в детстве, при случае закатить истерику, плакать, бить кулаками об стол и вопить: "Не хочу √-1!" - только не из-за того, что его нельзя было осмыслить... потому что он был вне ratio, точнее, как раз из-за этого, но это потому, что я дура и в принципе не могу осмыслить ничего сложнее чем два плюс два. За обилие ярких афоризмов - есть такие книжки, которые лучше всего годятся на то, чтобы выписывать из них цитаты, в худшем случае это Коэльо, в лучшем - что-то вроде этого романа. И, наконец, за это. Прекрасное. Короткое. О любви:
Она отняла у меня R. Она отняла у меня О. И все-таки, и все-таки.
21 понравилось
