Цитаты из книги The Jewish War

Старайся же теперь быть верным и более счастливому другу и оправдать те блестящие надежды, которые вселяет мне твой благородный характер. Антоний хорошо сделал, что больше слушался Клеопатры, чем тебя, ибо, благодаря его безумию, мы приобрели тебя.

Ты желаешь жить, Иосиф, и решаешься смотреть на свет Божий, сделавшись рабом? Как скоро забыл ты самого себя! Сколько по твоему призыву умерло за свободу!

Мы предлагаем тебе нашу руку и наш меч: хочешь умереть добровольно, то умрешь ты, как вождь иудеев; если же недобровольно, то умрешь, как изменник!

Хорошо умереть за свободу – это утверждаю и я, но сражаясь и от рук тех, которые хотят отнять ее у нас. Но теперь ведь они ни в бой не вступают с нами, ни жизни не хотят нас лишить. Одинаково труслив как тот, который не хочет умереть, когда нужно, так и тот, который хочет умереть, когда не нужно.

Число распятых до того возрастало, что не хватало места для крестов и недоставало крестов для тел.

Когда мать Иосифа, содержавшаяся в заключении, узнала о смерти своего сына, она сказала приставленным к ней стражникам из Иотапаты, что она вполне верит этому слуху, но будь сын ее даже жив, она бы не имела от него никаких радостей.

Желая рельефнее выставить величие римлян, они [писатели-историки] стараются на каждом шагу унизить и умалить иудеев; и они даже не спрашивают себя—каким образом победители ничтожных противников могут казаться великими.

Сражения, наконец, решаются не количеством людей, если даже все они способны к бою, но храбростью, когда она воодушевляет хотя бы менее значительные отряды.

... если удавалось доказать хоть кое-что из того, что распространялось молвой, то уже и все остальное считалось заслуживающим веры.

У римлян даже победа без приказа не приносит славы.

Что испытывал Иосиф Флавий, описывая леденящие душу сцены массового самоубийства защитников крепости Масады, закалывавших мечами своих детей, жён, а затем самих себя, желая избежать участи римских рабов? Вряд ли мы когда-нибудь узнаем это – в «Иудейской войне», одобренной императором Веспасианом, постоянно звучит лишь официальный мотив о неразумном упорстве иудеев перед силой непобедимого римского оружия.

Иосиф пробыл в Риме несколько лет. За это время Нерон расправился со своей супругой Поппеей, убив её в припадке гнева. По приказу Нерона принял яд его учитель философ Сенека. В 64 г. после страшного пожара в Риме император обвинил в нём христиан и подверг их массовым и чудовищным казням.

Восстание Маккавеев не было просто религиозной войной. В нём переплелись и национально-освободительная борьба, и борьба народных масс против местной аристократии, связанной с греко-македонскими завоевателями, и религиозная борьба.