Цитаты из книги The Gunslinger

Только теперь Роланд прочувствовал в полной мере всю чудовищность своей ответственности за то, что должно было произойти. В этом деревянном сооружении не было благородства. Оно никак не вписывалось в безупречно отлаженный механизм Цивилизации, всегда внушавший Роланду благоговейный страх.

Только теперь стрелку пришло в голову задаться вопросом, а как вообще он попал сюда, этот мальчик, как очутился он в этом заброшенном месте, окруженном — на многие лиги по всем направлениям — сухою пустыней, убивающей все живое. Впрочем, ему-то какое дело. По крайней мере — сейчас.

Если бы только он знал, как это выразить, он бы сказал: «Я видел это, и мне стало ясно, зачем зажигаются звезды».

... тип-топ, ля-ля, ку-ку, кувырок через башку, жизнь - это фикция , мир - это ложь, так что ты отрывайся, покуда живёшь.

"Он — последний стрелок в этом мире, который стал затхлым, пустым и стерильным"

«Когда предателей называют героями (или героев предателями, подумал он, по своему обыкновению насупившись), значит, настали черные дни».

Мне всегда было интересно, как люди становятся взрослыми. А спросишь у взрослых, так они обязательно соврут.

И что еще характерно для девятнадцати: это такой возраст, в котором многие так или иначе застревают (если не в физическом смысле, то уж точно — в эмоциональном и умственном). Годы проходят, и вот однажды ты смотришься в зеркало и вполне искренне недоумеваешь: «Откуда эти морщины? Откуда это дурацкое брюхо? Черт, мне же всего девятнадцать!» Мысль совершенно не оригинальная, но ты все равно удивляешься.

Девятнадцать — эгоистичный возраст, когда человек думает лишь о себе, и ничто другое его не волнует.

Вот странно: человек вырастает и забывает про детство с его ритуалами и ребяческими заклинаниями-многое теряется по дороге, но кое-что все-таки остается, накрепко застревает в мозгах, вцепляется в тебя мертвой хваткой, и ты несешь этот груз всю жизнь, и с каждым годом он все тяжелее и тяжелее.

Спорить с влюблёнными - всё равно, что черпать ложкой море.

Хотелось спать. Никогда в жизни ему так не хотелось спать. Но когда выполняешь свой долг, приемлемых причин для отказа никогда не бывает.

- Сдается мне, ты уже совсем близко к этому своему человеку в черном, - продолжал Браун. - Он уже доведен до отчаяния?

• Я не знаю.
• А ты?
• Еще нет. - Стрелок взглянул на Брауна с едва уловимым вызовом. - Я иду, куда надо идти, и делаю то, что должен.
• Тогда все в порядке.

Иной раз стрелок стонал вместе с ветром. Но звезды были равнодушны к его тяжким стонам, как они равнодушны к войнам , распятиям и воскресениям. И в этом тоже была своя горькая привлекательность.

То, что ранило тебя один раз, ранит и во второй.

А вдруг ты выглянешь и обнаружишь, что вся наша вселенная — это только частичка атома какой-нибудь тонкой травинки?

Мироздание – это не одна бесконечность, а бесконечное множество бесконечностей.

иногда грубый план бывает намного надежнее плана, выверенного до мелочей.