Сотни нежных светло-зеленых листочков пробились сквозь землю, обрамляя ковер из крошечных лиловых цветов с темно-фиолетовыми серединками.
— Генри! Как? Откуда они взялись?
Генри покачал головой.
— Я заметил их пару недель назад. Просто выросли.
Би повернулась ко мне и, увидев мое замешательство, пояснила:
— Это лесные фиалки. Я не видела их на острове с…
Ее голос дрогнул.
— Очень редкие цветы, — добавил Генри, заполняя паузу. — Их невозможно культивировать. Они сами выбирают, где расти.
Би встретилась с ним взглядом и улыбнулась доброй, прощающей улыбкой. У меня потеплело на сердце.
— У Эвелин есть теория о лесных фиалках. Она замолчала, словно бережно доставала из кладовой памяти запылившееся воспоминание.
— Да, она говорит, что они растут там, где нужны. Как будто сообщают об исцелении и надежде. Хотя смешно полагать, что фиалки что-то знают, правда, Генри?
Генри согласно кивнул.
— Нелепо!
— Увидеть, как они цветут, да еще в марте… — Би все еще не верила своим глазам.
Генри снова кивнул.
— Да уж.
Они оба глядели, не отрываясь, на фиалки, нежные и хрупкие, но стойкие и упорные, когда их много. Я шагнула назад. Би с Генри стояли рядом и, похоже, думали об одном и том же. Наверное, здесь кроется нечто большее, чем просто цветы.