Цитаты из книги Wyznaję

...тогда просто узнал, что бывают страдания, которые длятся целую неделю, и это внушило мне некоторый страх перед жизнью.

Убивать во имя Бога - то же самое, что убивать во имя будущего. Когда оправдание идет от идеологии, сопереживание и сострадание исчезают. Тогда убивают бесстрастно и совесть остается в стороне. Как при немотивированном убийстве, совершенном психопатом.

... люди живут не в стране, а в языке.

- Меня удивляет, что ты не стал еще более невыносимым, - сказала ты мне однажды.

- Почему? Потому что меня называли умным? Я знаю, какой я. Это все равно как если ты высокий, или толстый, или брюнет. Меня это никогда не волновало.

- Тогда сначала посмотрим "публичный дом". В словаре "Эспаза", да. - "Публичный дом: дом терпимости, лупанарий, бордель". - Чёрт... Нужно смотреть том на Д. Вот. - "Дом терпимости: публичный дом, лупанарий, дом с продажными женщинами" Молчание. Все трое несколько растерялись. - А "лупанарий"? - "Лупанарий: дом терпимости, бордель, публичный дом". Вот блин... - Теперь "бордель". - "Бордель: дом терпимости, лупанарий". - Чёрт.

Сначала песчинка мешается в глазу, потом превращается в жжение в пальцах, трепет в желудке, протуберанец в кармане и в конце концов, при неблагоприятном стечении обстоятельств, становится камнем на сердце.

Не слишком мне доверяй. В жанре, столь склонном ко лжи, как воспоминания, написанные для единственного читателя, я знаю, что не смогу не приврать, но буду стараться не очень присочинять.

- Да кому нужны эти мертвые языки? - спросил Морлен на изысканной латыни.

Бедный отец, целые дни проводить за изучением книги и всяких редкостей, а потом раз - и ты умер, а тело твоё изувечено. Что за идиотская штука - жизнь!

Близкие друзья умеют ссориться и мириться и знают, что не надо говорить друг другу все до конца. Возможно, потому, что твой друг может в ответ дать тебе затрещину.

бывают минуты, когда и хорошего человека может обрадовать чужая смерть.

... писатель — всегда солист.

... жизнь существует за счет смерти.

Бернат подумал: бедный ты мой друг, ты всю жизнь размышлял и рассуждал, а теперь можешь только спросить, хорошо это или плохо. Как будто жизнь сводится только к одному – поступать плохо или не поступать. А может, так и есть. Не знаю.

Война вытаскивает наружу звериную часть человеческой натуры. Но зло существовало и до войны, и оно зависит не от какой-нибудь энтелехии, а от человека.

Я не завидовал детям, которых родители обнимают и целуют, - думал, что такого не бывает.

Ужасно, когда двое живущих вместе людей молчат, потому что не хотят или не решаются сказать друг другу то, что их может обидеть.

Но быть ребёнком означает также способность улавливать аромат цветка, выросшего из ядовитой грязи. А ещё - умение радоваться грузовику, сделанному из шляпной картонки.

Он чувствовал себя счастливее, гонясь за чем-то недоступным, чем глядя на то, что его окружает.