Цитаты из книги Вьюрки

"Катя догнала толпу, полезла вперёд, расталкивая локтями ещё невредимые, живые тела – и дрожа от того серьёзного уважения к чужой непонятной жизни, которое ещё называют любовью. Сейчас она любила их всех: глупых, скандальных, вечных нарушителей её дачного покоя – всех".

Тогда много было таких забытых уголков, где гнездились птицы и подростки

и героически, в одиночку спасти свою криворотую принцессу,

"Голый Валерыч был многоцветен – от белоснежного до сизо-багрового."
"Это были те самые ворота, через которые совершил свой исход голый Валерыч. "

Когда идешь куда-то один, не в городе, среди говорящих людей и орущих вывесок, а вот так, действительно один — всегда бормочется что-то само по себе в мозгу...

Ведь алкоголь на самом деле депрессант, без всякого "анти", с привычным похмельным раскаянием.

Мир жесток и странен, особенно сейчас, а жить надо.

Таинственная юная дева, потомственная ведьма – и ведро…

Цвет фуксии, вспомнил Виталий Петрович и покачал головой - зря так назвали, кто эту фуксию видел. Лучше "цвет флокса": флоксы - вот они, почти у каждой дачи, поздние цветы, стародевьи, первый укол осени в сердце.

Рос из земли орешник, росли елки, росли пионеры, рос с ними сам Виталий Петрович – и было хорошо.

Петухов, считавшийся-и, возможно, вполне заслуженно-бесполезным подкаблучником, был ей, оказывается, необходим, как запаршивевшая кривая рябинка бывает необходима крепкому на вид забору. Сруби её, и забор сразу завалиться без невзрачной своей опоры.

Самой Кате возить сюда было некого: дети у неё, абсолютно здоровой, о чего-то не заводились. Муж был, развелись полюбовно, решив, что раз детей нет, то и семьи нет, и пусть каждый идёт своей дорогой.

Жидкий пригородный лесок теперь стал совсем другим — дремучим, зловещим, наполненным странными звуками. Вокруг что-то протяжно скрипело, стонало, насмешливо ухало по-совиному. Если бы среди бесконечных рядов елей возникла вдруг избушка не курьих ножках, Никита бы не сильно удивился.