Во многих современных настольных играх действует так называемое «золотое правило». Суть его в том, что текст на игровых компонентах может противоречить книге правил, и в этом случае ему следует отдавать приоритет.
А ещё среди современных настольных игр есть такой жанр, как кооператив с предателем. Суть его в том, что игроки сообща действуют во имя каких-то игровых целей… но каждому втёмную сдаётся «карта личности», и на некоторых указано: ты предатель, и твоя игровая цель мешать остальным! Среди владельцев таких игр иногда практикуется своебразное развлечение: раздать игрокам либо все чистые карты (пущай ищут предателей там где их нету!), либо все карты предателей (пущай каждый гадит всем остальным, делая вид, что работает на общую цель, хотя цель-то у них у всех действительно общая!)…
Я употребил прилагательное «современные»? Ну… это только применительно к играм современно, а в литературе-то известно давно. Вспомнить хотя бы блистательную сказку про голого короля от Ганса нашего Христиана Андерсена.
Вот смотрите: правила никому не запрещали кричать, что король голый. Но крикнуть такое означало признать, что на твоей карте личности написано «ты — лузер!». А там, во-первых, никто до конца не мог быть в себе уверен (сами понимаете, в целом королевстве не могло же совсем не быть лузеров!), а во-вторых, каждый был свято уверен, что все не могут быть лузерами одновременно. Ибо не по правилам же!
К чему были сии рассуждения? А к тому, что в «Дающем» есть нечто похожее.
В тамошнем обществе действовали разумные и справедливые Правила. (Их текст был одной из немногих книг, которые там разрешалось читать.) Эти Правила честно соблюдались, и одно из них гласило: лгать запрещается! И тоже соблюдалось, да.
Но когда член этого общества достигал возраста социальной ответственности, и ему отводилось в обществе определённое место (разумеется, сначала было тщательное изучение его личности, а потом подобающее обучение), — ему вручался соответствующий пакет документов. И среди них присутствовало персональное уточнение к Правилам. Ну как же иначе: те или иные места в обществе требовали тех или иных конкретных полномочий и тонкостей, которые всеобщими Правилами предусматриваться не могли.
Так вот, главный герой получил бумагу, в которой значилось, что по роду своей деятельности он может лгать. И задался Абсолютно Ненужным Вопросом: а что, если все получают такое разрешение?! Вдруг согласно всеобщим Правилам, никто не имеет права лгать, но согласно личным поправкам — все имеют это право?!
А оно вдруг взяло, да так и оказалось. Причём самым хреновым было даже не это.
И даже то, что лишь ему одному было позволено осознавать сей факт — даже это было не самым хреновым.
Самым хреновым было то, что на него навесили знания, память и ощущения от тех времён, когда этих Правил с этими поправками ещё не было. Причём на него одного. Полностью.
Вы спросите, зачем? Были, были у этого общества свои резоны. Им нужен был человек с незашоренным мышлением. Чтобы в крайнем случае было кому принять решение, опираясь лишь на эмоции, интуицию и исторические аналогии. Ну, ведь случаются же время от времени нештатные ситуации, никакими Правилами не предусмотренные и чистой логикой не решаемые.
А он, скотина этакая, взял да и принял его, это самое решение. Единолично. И даже крайнего случая дожидаться не стал.
А эта моя интерпретация была к чему? Да к тому, что в рецензиях на «Дающего» всё время долдонят — общество без выбора, общество без выбора… Фигня это всё и чушь собачья.
Был в этом обществе выбор. Странно сконцентрированный и обставленный странными рамками — но всё же самый настоящий выбор. И, что характерно, когда он был сделан — все сёстры чётко получили по серьгам. Очень чётко.
Общество огребло последствия тех рамок, в которые им был загнан облечённый правом выбора человек.
А выбравший человек огрёб ответственность за свой выбор, персонифицированную в виде судьбы маленького человечка, которого успел полюбить. Плюс полную неопределённость собственной судьбы — оно, знаете ли, всегда неопределённо, и чем глобальнее выбор, тем неопределённее.
Нельзя не признать, что это общество по-своему оказалось очень справедливым. И поэтому я даже как-то затрудняюсь определить жанр «Дающего» — не то утопия, не то антиутопия…
Но подумать определённо есть над чем. И это хорошо весьма.
7 понравилось
