Цитаты из книги The Black Arrow

...and though by nature a just man, as I believe, and leaning even to the excess of mercy, yet must I order my goings for my party’s interest...

...but where whining mendeth nothing, wherefore whine?

Когда бароны воюют, крестьяне едят корни и траву.

Человек должен говорить только о том, что касается его собственных дел, а не о том, что он слышал от других.

Мы будем во весь опор сидеть здесь, добрый Ричард.

- Нет, вы только послушайте его! - ухмыльнулся Эппльярд. - Да разве мало здесь негодяев, которые дали бы отрезать себе оба уха, чтобы застрелить меня или тебя! Святой Михаил! Да мы им ненавистнее, чем парочка хорьков!

...посмотрите, какую страшную паутину вы сплели: я одновременно и ваш пленник, и ваш судья. Вы одновременно и угрожаете мне смертью, и стараетесь умилостивить меня. Мне кажется, если бы вы всегда были честным человеком и добрым священником, вам не пришлось бы ни бояться меня, ни ненавидеть.

... он не полагался на его благосклонность; слишком быстро и легко она возникала и потому не внушала большого доверия.

Тот, у кого нет своих убеждений, не должен вытаскивать меч...

Ибо господь нарочно разделил род человеческий на две части и послал в мир любовь для ободрения мужчин и утешения женщин.

- Милорд герцог, - сказала Алисия, - если это человек честный и прямой... Тут она растерялась, и язык прилип к ее гортани. - Он прямой, сударыня, - спокойно сказал Ричард. - Я единственный горбун во всей армии; все остальные сложены хорошо...

Страх делает человека волком.

«Мужайтесь, укротитель львов!»

«Джон Мщу-за-всех — обыкновенный смертный. Он спит. И мы его прикончим.»

"И наконец кто-то с подлинным вдохновением труса крикнул то, что кричат при всех поражениях:
- Измена!"

"В трудную минуту дерзость лучше всяких ухищрений"

Простите меня за откровенность, но, когда девушка смела, несчастному мужчине приходится быть еще смелее.

Охваченные паникой войска приходят в себя не сразу; обычно люди, запятнавшие себя трусостью, как бы для того, чтобы забыть о своем позоре, бросаются в другую крайность и начинают бунтовать.

- Клянусь моей честью. - Что я стану делать с твоей честью? Поклянись мне счастьем твоей матери!