«Роман-газета», 1976 №7(797). И это все о нем

От того как пишет Виль Владимирович Липатов у меня хмельное чувство. Все его реки, да пристани они ведь не просто так, живут, текут, скрипят деревянными настилами. Жизня... Как пpовожают паpоходы. Совсем не так как поезда. И бесцельные начальные стояния на берегу таят в себе необходимость, неизбежность и, если так можно выразиться, фатальность. Впитал в себя, неторопясь, созерцательность женщин с младенцами, проникнулся бескрасочностью окружающего, насытился замедленностью, тишиной, серостью низкого неба и шагнул неспешно навстречу обстоятельному расследованию капитан Прохоров. Тот самый Прохоров, который, во всеми не раз просмотренном фильме, есть из себя мешковатый, добродушно-прекрасноликий Евгений Леонов. И совсем даже другой по липатовской книжной мерке. Удивительно, но книга произвела на меня совсем другое впечатление. Не сюжетом, подсокращенным для съёмки, и даже не героями. Книга получилась, на мой взгляд, просто отчаянная по настрою.

Печально все это. Как последний выстрел в защиту отступающей идеи. Идеи возможного построения того самого социализма, которой горели и сгорали. И пусть уже не "Павки Корчагины", но Женька Столетов, единичный анахронизм эпохи и его печальный создатель Виль, наклонившись вперёд, как против порыва ветра, ещё пытаются шагнуть и предотвратить неизбежное. Как-то мы последнее время все увлеклись в сторону рыба ищет где глубже... И не скажу что я против, но печально бывает, временами. Вот и Женька Столетов становится все более идеалистичен, монументален и непонятен в своем протесте, коллекции фотографий и фонариков.

И нет особой детективной загадки в этом рассказе. И просты, на первый взгляд, персонажи. И разговоры все бесхитростны и прямы. А вот не каждая герань в окне на месте, да и большие махровые полотенца давно в сельпо не завозили. Не обмануть нас телескопом в сараюшке Гасилова, да и в подкидного не согласимся сыграть вечерком. Все увереннее ступаешь по Сосновке, до дома, крытого красным железом, до старой замшелой конюшни, до задравшей нос к небу "Степаниды"...

Вы уж простите, но сюжет вы и сами освоите, при желании. Возможно, почувствуете и печаль тоску по уходящему, по тому что отгремело, отстроилось на энтузиазме и вере. Поймёте все про петуховский костюм с отливом, про нормы выработки, да про вечерние чаепития, новогодние танцы и последнюю поездку на платформе. Сообразите что герой здесь один, а все эти хорошие, умные, сильные и прочее друзья его ничего не стоят без него, без Женьки, о котором должно было быть все. И пусть откровенно пасётся на бережку и по страницам лишь Людмила, а молча существуют уже большинство.

Липатова читать стоит из-за того как он пишет, чтобы прочувствовать весь его насыщенный, "наваристый" образный запас, которого хватает и на ефрейторский шик с южной сентиментальностью, и на любовь к помпезности, перемежающейся с девичьей пристрастностью к оборочкам и кружевцам. И диалоги, пополам с размышлениями и прикидками, щедро пересыпаны описаниями. И пахнёт на вас враз и сосновой смолой и брусникой, и солнце вызреет над вершинами корабельных сосен, и пространство будет бесконечным... А когда звякнет прибитый у крыльца медный рукомойник, да рука охолонет о крынку молока, может и вы поймёте в чем красота липатовской прозы.

Этот роман был прочитан в молодости, когда мне было лет 17 - 19. Помню, тогда очень понравился данный детектив, события которого происходят в деревне Сосновка. Бралась за эту книгу сейчас и немного волновалась - как воспримутся события через столько лет? Я изменилась, поменялись вкусы. А книга? Евгений Столетов - герой, вокруг которого вертится всё повествование. Жертва падения с поезда или жертва несчастного случая? Евгений - строго положительный герой своего времени, но у положительных людей тоже есть свои недоброжелатели. Были они и у Женьки Столетова. Кому-то из них - или Заварзину (человек отсидел в тюрьме, о таких люди судили трафаретно), или отцу Людмилы (любимой девушки) - было выгодно столкнуть Женьку с поезда. Чтобы выяснить истину, в Сосновку приезжает капитан Прохоров. Его расследование строится на опросе свидетелей, в ходе которого выясняется социальная драма в духе советского времени - бригадир Гасилов, отец Людмилы, занижал план, чтобы по бумагам работники выполняли его на 150-200 процентов. В итоге все лавры и почёт - Петру Гасилову. Получается деревенский детектив с элементами социальной советской драмы. Как ни странно, мне книга понравилась. Она написана сдержанно, без явной советской агитации. Как это удалось автору, не знаю. Но в ходе чтения мне не хотелось восклицать, что эти времена прошли и т. д. и т. п. Многих разочарует финал расследования - он говорит о том, что зло выявлено, но наказать его нельзя. Что ж, очень жизненно. Пожалуй, это чуть ли не единственная книга советских времён, где у доблестной милиции нет поводов торжествовать явную победу поимки преступника. Зло в деревне Сосновка обозначено, но наказать его по советским законам пока нельзя, и зовётся это зло гасиловщина. Данный писатель - один из немногих, чтение книг которого не сопровождается раздражением прошедшего времени. А значит, его книги актуальны по сей день. Я могу посоветовать эту книгу к прочтению, но только не аудиоформат - он ужасного качества.

Все-таки советская литература — особенная. Виль Липатов — яркий её представитель. "И это всё о нем" производственный роман с детективным вкраплением и явным мелодраматическим уклоном. Погиб молодой парень. Ударился затылком о камень, когда спрыгнул с поезда. Вот только вопрос: сам он это сделал или помогли? И тут в дело вступает приезжий следователь. Не торопясь, с чувством и расстановкой опрашивает он жителей деревни. Тех, кто знал Евгения Столетова, дружил или враждовал с ним, спорил, ссорился, любил, ненавидел. А парень Женька был не простой. Яркий, цельный, горячий. Кто-то скажет: "Фу! Опять эти идейный комсомольцы! Скучно. Устарело" Может быть и так, только вот я вижу прежде всего энергичного, неравнодушного человека, который всё делает буквально на разрыв: и работает, о борется с несправедливостью, и любит. Который зачитывает до дыр "Как закалялась сталь" и "Над пропастью во ржи", который отовсюду вырезает фотографии и картинки со стариками-неграми и собирает коллекцию карманных фонариков, потому что в детстве боялся темноты. Он не идеален. Взять хотя бы его любовь к Люде Гасиловой. Бредит ею, мечтает о ней, пишет нежные письма, но это не мешает захаживать к красотке-вдовушке. Он часто ошибается, потому что постоянно ищет что-то. Он мучается от того, что Гасилов, против которого он борется, отец той самой Людмилы и он не хочет причинять боль любимой девушке. Хотя вот она-то, похоже, не особо и переживает. Метко её охарактеризовали — корова. И не потому, что толстая или неуклюжая, Людмила-то как раз первая красавица деревни, а потому, что пасется по жизни. Поводит своими красивыми глазами туда-сюда и идет травку щипать, где посочнее да погуще. Но Женька этого как-будто не замечает. Он просто всё прощает любимой. Такие как Столетов не должны умирать, но именно они и сгорают раньше.

Сережка ольховая, легкая, будто пуховая, но сдунешь ее — все окажется в мире не так, а, видимо, жизнь не такая уж вещь пустяковая, когда в ней ничто не похоже на просто пустяк.

Помните этот красивый, какой-то чистый и прозрачный романс? Он из одноименного сериала, в котором сценаристом был сам автор. Какое же там актерское созвездие! Казалось бы, ну какой из молодого красавчика Игоря Костолевского деревенский тракторист? А из смешного, недотепистого Евгения Леонова следователь? А ведь получилось! И юная Удовиченка прекрасно прочувствовала "свою коровистость". И совсем не напрягали комсомольские собрания и лозунги. Или мне тогда так казалось?! Ну да ладно. Тогда ещё немного о самом романе. Вот чем мне нравится русская литература, так это описание природы. Вот вроде только что было о производственных дрязгах, мелких неурядицах и вдруг — широко так, от всей души о сибирских просторах, о вольной реке, о деревне, о Руси:

Обь родимая! Плавают на заре тонкие туманы, кукует над тобой, накликая грядущие тысячелетия, кукушка, глядят в тебя осокори с седыми головами мудрецов; ночами ты вздымаешься к небу, пронзенная звездами; чайки над тобой, как белые молнии, небо — сияющая чаша. Обь родимая! Парит над тобой острокрылый баклан, пасутся на твоих лугах тракторы, ходят по лугам женщины и кони… Будь благословенна, Обь родимая!

Хорошо!