Цитаты из книги Элантрис

Сарин поразило, что многие дворяне остались у могилы до окончания похорон. Недавно похолодало, с гор задувал ледяной ветер. Солнце затянули угрюмые тучи, и моросил мелкий дождь. Она ожидала, что, как только на гроб упадут первые комья земли, придворные разбегутся по каретам.
Но они остались и молча следили за взмахами лопат. Сарин, вся в черном, поплотнее закуталась в шаль: ей стало не по себе от их взглядов. Йадон был первым королем Арелона, и его короткое правление положило начало традициям монархии. Люди будут вспоминать его имя веками, а детям расскажут о короле, пришедшем к власти после гибели богов.
Стоило тогда недоумевать, почему Йадон обратился к мистериям? Он видел славу Элантриса до реода, пережил крушение эпохи, которую считали бессмертной; неудивительно, что король искал средства для усмирения хаоса, в который погрузилась страна богов. Наблюдая в промозглой тишине, как ком за комом падает на гроб, Сарин почувствовала, что понимает Йадона несколько лучше.

Лицо герцога посуровело.
— Я хотел кое-что с вами обсудить.
— Что?
— Вы слишком требовательны к себе. Вы говорите так, как будто уверены, что никто вас никогда не полюбит.
— Так и есть, – без выражения ответила принцесса. – Поверьте мне.
Ройэл покачал головой:
— Вы прекрасно разбираетесь в людях, но совсем не знаете себя. Очень часто наша самооценка далека от истины. Вы зря считаете себя старой девой, дитя, – вы молоды и привлекательны. До сих пор вам не везло, но не следует оставлять надежду на лучшее.
Мудрые старые глаза заглянули ей в душу. Несмотря на неподобающую возрасту склонность к розыгрышам, герцог разбирался в жизни.
— Вы обязательно найдете любовь, Сарин, – серьезно пообещал он. – Вы станете подарком для любого мужа – гораздо большей наградой, чем занимаемый вами трон. Независимый дух и острый ум не устрашат достойного вас мужчину, сильного и уверенного в себе; он оценит подобные качества.

Ты провела в Арелоне всего пять недель и уже ухитрилась свергнуть короля. Шустро, не поспоришь. – Голос Эвентио звучал весело, но светящееся в сеоне лицо искажала забота.
Он не хуже принцессы знал, что в стране, охваченной смятением после падения правительства, опасности поджидают и чернь, и знать без разбору.
— Я не нарочно! – запротестовала Сарин. – Доми милостивый, я пыталась спасти идиота! Зачем он связался с мистериями?
Отец откровенно посмеивался:
— Мне не следовало посылать тебя в Каи. Я и врагам сочувствовал, когда мы тебя к ним отправляли.
— Ты меня сюда не посылал, отец. Замужество было моей идей.
— Рад слышать, что дочь так высоко ценит мое мнение.
Сарин охватило раскаяние.

— Самая неравная пара за сегодняшний вечер, – заулыбался во весь рот Люкел и поклонился герцогу.
— Почему? – возмутился Ройэл. – Скрипящий старикашка-герцог и юная красавица-принцесса?
— Я имел в виду разницу в росте, ваша светлость, – засмеялся молодой купец.
Ройэл с приподнятой бровью полуобернулся к Сарин: она была выше его на голову.
— В моем возрасте выбирать не приходится.
— Думаю, это верно в любом возрасте, – возразил Люкел, глядя сверху вниз на жену. – Нам остается только смириться с желаниями женщины и благодарить судьбу за удачу.
Сарин замутило – сначала Шуден, теперь Люкел. У нее напрочь пропало настроение смотреть на влюбленные пары.
Видимо, герцог почувствовал ее огорчение и поспешно распрощался с молодыми супругами под тем предлогом, что ему необходимо проверить, обеспечены ли гости в саду угощением. Люкел с Джаллой вернулись в павильон, а Ройэл повел принцессу наружу, под темное небо и мерцающий свет факелов.
— Вам нужно взять себя в руки, ваше высочество, – твердо посоветовал он. – Вы не можете убегать каждый раз, когда встречаете людей в прочном, счастливом браке.
Сарин воздержалась от замечания, что молодую любовь вряд ли можно назвать прочной.
— Я не всегда так привередлива. У меня выдалась тяжелая неделя; подождите несколько дней, и каменное сердце снова затвердеет.

— Ничего страшного, – сказала Сарин. – Я могу рассказать.
— Тогда рассказывай, – откликнулся Люкел. – Это правда?
— Да. На нас напала группа элантрийцев, но никто не пострадал. С нашей стороны.
— Нет, – настаивал Люкел. – Я имел в виду короля. Правда, что ты кричала на него, пока он не сделал по-твоему?
Сарин стало нехорошо:
— Нас слышали?
В ответ Люкел рассмеялся:
— Ходят слухи, что тебя слышали даже в главном зале. Йадон до сих пор носа не показывает из кабинета.
— Я немного увлеклась.
— Ты поступила правильно, дорогая, – заверила ее Даора. – Йадон привык, что двор встает навытяжку, стоит ему чихнуть. Скорее всего, он даже не знал, как поступить, когда кто-то наконец решился дать ему отпор.
— Дать ему отпор совсем не трудно, – покачала головой принцесса. – Под фасадом грубияна он очень неуверен в себе.
— Многие мужчины таковы, – согласилась Даора.
Люкел хмыкнул:
— И как мы без тебя обходились, кузина? Жизнь была такой скучной, но тут приплыла ты и решила ее разнообразить.
— Я бы предпочла, чтобы жизнь оставалась менее разнообразной, – пробормотала себе под нос Сарин. – Когда Йадон немного отойдет, он будет в ярости.
— Если он будет плохо себя вести, ты всегда можешь накричать на него заново, – посоветовал Люкел.
— Нет, – серьезно вмешался Киин. – Она права. Король не потерпит, чтобы ему публично читали выговор. Возможно, нам грозят неприятности.
— Либо же он решит отречься от престола в пользу Сарин, – со смехом возразил ему пасынок.
— Страхи вашего отца сбываются, госпожа, – донесся от окна голос Эйша. – Он всегда боялся, что Арелону с вами не справиться.
Сарин кисло улыбнулась.

— Почему милорд не переоделся?
Раоден глянул на свои лохмотья:
— Я еще не успел, Кахар.
— Госпожа Маа трудилась, чтобы сшить вам достойное платье! – укоризненно заметил уборщик.
— Хорошо, – улыбнулся принц. – Ты видел Карату?
— Она в Зале павших, господин, с хоедами.
Принц с Галладоном последовали замечанию Кахара и переоделись, прежде чем отправиться в Зал. Раоден радовался, что послушался старика. Он забыл, какое блаженство способна подарить чистая новая одежда, не пропитанная запахами отбросов и не покрытая слоем слизи. Однако цвет оставлял желать лучшего – Сарин постаралась от души.
Принц оглядел себя в небольшой пластине отполированной стали. Желтая рубашка пестрела синими полосками, штаны были ярко-красными, а жилет – салатным. В целом он походил на тропическую птицу. Его утешало только то, что Галладон выглядел еще хуже.

— Нет. Я хотел задать вам вопрос.
— Тогда спрашивай, жрец, и оставь меня наедине с моими мыслями.
— Я хочу узнать, что случилось, – начал задумчиво Омин. – Что случилось, Хратен? Что произошло с вашей верой в бога?
— Моей верой? – потрясенно повторил Хратен.
— Да, – подтвердил арелонец. Его голос звучал так тихо, что казалось, вот-вот пропадет. – Когда-то вы должны были искренне верить, иначе не прослужили бы Дерети так долго, чтобы получить звание джьерна. Но где-то по пути вы ее потеряли. Я ходил на ваши проповеди, и я встретил логику и изощренное понимание догматов, а также упорство. Но я не заметил веры, и мне интересно, куда она пропала?
Хратен с шипением втянул воздух.
— Уходи, – приказал он, не глядя на жреца.
Омин не ответил, и джьерн обернулся. Арелонец уже покинул его и теперь беззаботно спускался со стены, как если бы напрочь забыл об их разговоре.
Той ночью Хратен долго стоял на элантрийской стене.