Цитаты из книги Элантрис

Хратен моментально устыдился того, что обнажил перед девчонкой сокровенные слабости, и, зажав сердце в кулак, приготовился к последующим вопросам. Да, он предал Шу-Дерет; да, он изменник. Но почему-то сейчас, стоило ему принять твердое решение, на душе полегчало. Он начал кровавую резню в Дюладеле, но не допустит повторения ошибки.
Когда-то джьерн убедил себя, что падение республики хоть и трагично, но необходимо. Теперь самообман развеялся. Он поступил с Дюладелом не лучше, чем Дилаф собирался обойтись с Теодом. После того как глазам открылась правда, Хратена начала мучить вина за содеянное в прошлом.

Последний демон закричал по-фьерденски, проклиная Раодена и называя его свракиссом. Без слов принц поднял руку и начал чертить в воздухе, за пальцами оставались горящие белым светом линии, кипящие той же энергией, что окружала элантрийскую стену.
Раоден закончил и держал руку занесенной над эйоном Даа – знаком силы. Он с вызовом смотрел на монаха по другую сторону светящегося символа.
Тот чертыхнулся и медленно опустил оружие.
— Забирай своих солдат, – произнес Раоден. – Садитесь на корабли и уплывайте прочь. Если по истечении часа в Арелоне останется хоть один дереит или дереитский корабль, он испытает на себе силу моего гнева. Я буду рад, если кто-то посмеет дать мне повод.

С высоты город казался мирно спящим. Галладон взобрался на высокий валун и смотрел, как утренняя заря подбирается к Каи, как будто отбрасывая невидимой рукой темный занавес. Если постараться, то можно убедить себя, что дым на улицах поднимается из труб, а не с пепелищ. Что темные точки на улицах – не мертвые тела, а кусты или выставленные из домов ящики, а пятна алой крови на мостовой – игра рассветных лучей.
Дьюл не выдержал и отвернулся от города. В Каи царил покой, но это был покой смерти, а не мирно отдыхающего города. Не следовало обманывать себя. Если бы он с самого начала смотрел на вещи трезво, он не позволил бы Раодену вытащить себя из сточных канав Элантриса. Не позволил бы присущей принцу жизнерадостности затмить здравый смысл. Он бы никогда не поверил, что элантрийское проклятие может принести что-либо, кроме боли; не посмел бы надеяться на лучшее.

— Отвлекающий маневр? – непонимающе повторил джьерн. – Но люди…
— Их не собирались спасать. Вирн давно мечтал стереть Арелон с лица земли. Ему необходима победа здесь, чтобы укрепить власть над другими странами; вопреки твоим стараниям наше правление в Дюладеле держится на ниточке. Мир должен увидеть, что случается с богохульниками, отвергающими Джаддета.
— Они не богохульники! – В Хратене медленно поднималась волна гнева. – Они никогда не слышали о Джаддете! Как можно ожидать, что они станут блюсти его учение, если им не дадут шанса его узнать?
Дилаф хлестнул его по лицу. Хратен отшатнулся; щека горела от силы удара, нанесенного рукой с нечеловечески крепкими костями.
— Ты забыл, с кем разговариваешь, джьерн! – отрезал Дилаф. – Эти люди нечисты. Только арелонцов и теоданцев настигает шаод, только они становятся элантрийцами. Когда мы уничтожим их, то навсегда избавимся от элантрийской ереси!
Хратен больше не чувствовал боли в щеке. С растущим потрясением он наконец осознал, как глубоко зашла ненависть Дилафа.
— Ты собираешься убить их всех? Уничтожить целый народ?
— Единственный способ, чтобы покончить с Элантрисом наверняка, – довольно улыбнулся он.

— Поздравляю, ваше величество. – Она потянулась и легко его поцеловала.
— Не могу поверить, что они меня приняли, – пораженно прошептал он.
— Десять лет назад они отреклись от элантрийцев и испытали на себе, что человек может быть чудовищем независимо от того, как он выглядит. Сейчас они готовы присягнуть в верности правителю не потому, что он бог или богаче всех, но потому, что верят в него.
Раоден улыбнулся:
— Конечно, не следует забывать, что у правителя есть жена, которая умеет произнести в нужный момент трогательную речь.
— Правильно.

«Все изменится, – пообещал про себя Раоден. – Не будет больше неуверенности в завтрашнем дне. Мы объединимся с Теодом и дадим отпор Фьердену».
— Дамы и господа, – начал принц. – Жители Арелона. Наше несчастное королевство достаточно пострадало за последнее десятилетие, давайте снова поставим его на правильный путь. Я клянусь короной над моей головой…
Раоден замолчал. Он почувствовал дуновение энергии. Поначалу он испугался, что снова вернулись приступы Дор. Но тут же понял, что никогда не испытывал подобного раньше: сила шла извне.
Кто-то другой управлял Дор.
Принц лихорадочно оглядел толпу, и его взгляд остановился на коротышке в алой мантии, почти невидимом за спинами дворян. Сила шла от него.
«Жрец Дерети? – успел удивиться Раоден. Светловолосый коротышка растянул губы в ухмылке. – Что происходит?»
Настроение в зале резко изменилось. Некоторые упали в обморок, а остальные молча уставились на него; в их взглядах читалось потрясение, но не удивление. В последнее время судьба била их так часто, что в глубине души они ожидали, что случится что-то ужасное. Не глядя в зеркало, Раоден знал, что его иллюзия рассеялась.
Патриарх охнул и отшатнулся, уронив корону. Принц не отрывал взгляда от толпы; его начало мутить. Он подошел так близко…
Неожиданно рядом с ним раздался голос.
— Жители Арелона, посмотрите на него! – громко выкрикнула Сарин. – Посмотрите на человека, который собирался стать вашим королем! Посмотрите на темную кожу и лицо элантрийца. И скажите мне, неужели это так важно?
Над толпой повисла тишина.
— Десять лет назад вы отреклись от Элантриса, и с тех пор вами управлял самодур. Вы купались в роскоши, не знали ограничений, но в то же время страдали от угнетения наравне с крестьянами, потому что никогда не знали уверенности в завтрашнем дне. Разве ваши титулы стоят свободы? Сейчас перед вами стоит человек, который пытался вернуть вам гордость и уважение к себе, когда все вокруг рвались лишить вас этих привилегий. Я спрашиваю вас – неужели король-элантриец хуже Йадона? – Принцесса опустилась перед ним на колени. – Я клянусь служить королю Арелона.
Раоден не отводил глаз от толпы. Один за другим дворяне начали опускаться на колени. Первыми подали пример стоявшие в ближнем ряду Шуден и Люкел, но вскоре волна охватила весь зал. Некоторые падали на колени все еще в оцепенении, другие – примирившись с судьбой, но некоторые осмелились выглядеть счастливыми.
Сарин подхватила с пола корону. Простой, сработанный на скорую руку золотой обруч, но он олицетворял очень многое. Сейналан еще не пришел в себя, поэтому теоданская принцесса приняла на себя его обязанности и возложила корону на голову Раодена.
— Да здравствует король! – воскликнула девушка.
Некоторые дворяне подхватили ее крик.

— Я взял за основу то, как выгляжу после шаода. – Тут Раоден улыбнулся. – Тебе повезло, принцесса, – твой муж умеет менять внешность по желанию. Скука тебе не грозит.
Сарин фыркнула:
— Мне нравится то, что я вижу перед собой. Я помню тебя в Элантрисе, когда ты подарил мне любовь и поддержку и нас не связывали титулы и контракты.
— Думаешь, что сможешь привыкнуть ко мне в таком виде?
— Раоден, я собиралась замуж за Ройэла. Он был чудесным человеком, но по сравнению с ним даже камни казались симпатичными.

Сарин вернулась к рассматриванию города, не выпуская принца из крепкого объятия. Принцесса решительно не любила высоту, особенно если было не за что ухватиться. Взгляд Раодена упал на ее макушку, и внезапно ему припомнился эпизод из вчерашнего чтения.
Он потянул за парик. Тот поначалу сопротивлялся, но вскоре клей поддался, и парик оказался в руке у принца, открыв отрастающую щетину. Сарин негодующе повернулась, но Раоден уже чертил в воздухе.
Эйон не отличался сложностью, необходимо было только обозначить цель, как на нее воздействовать, и определить время действия. Стоило Раодену закончить, и волосы начали отрастать. Они росли неторопливо, скользя по голове девушки медленной волной. Через несколько минут рост завершился: длинные золотистые волосы снова доставали до середины спины.

— А ведь нет!
— Что – нет?
— Я не твой муж. Вернее, наш брак пока под вопросом. Брачный контракт объявляет союз действительным в случае смерти одного из помолвленных, но я не умер – я стал элантрийцем. И хотя по сути это одно и то же, формулировка контракта предельно точна.
Сарин тревожно вскинула голову.
Принц негромко рассмеялся:
— Я не пытаюсь найти лазейку. Я хотел сказать, что следует сыграть свадьбу по закону, чтобы ни у кого не возникало сомнений.
Принцесса обдумала его предложение и решительно кивнула:
— Правильно. За последние два месяца я была помолвлена дважды, но так и не вышла замуж. Любая девушка заслуживает красивой свадьбы.
— Королевской свадьбы, – согласился Раоден.

Девушка развернулась, готовая ударить снова, но Калу стоял рядом на одном колене, а его шпага дрожала, воткнутая в мягкую землю. Он протянул принцессе яркий желтый цветок.
— Ах, миледи, – с наигранной печалью произнес он. – Вы раскрыли мой секрет: я никогда не мог противостоять прекрасной женщине. Мое сердце тает, колени подгибаются, а рука отказывается нанести удар.
Он склонил голову и взмахнул цветком. Дамы за спиной ответили дружным мечтательным вздохом.
Сарин неуверенно опустила шпагу. Откуда он взял цветок? С неохотой ей пришлось принять подношение. Оба знали, что это всего лишь увертка, чтобы избежать постыдного поражения, но она не могла не отдать должное его находчивости. Он не только ухитрился найти предлог уйти от насмешек, но и одновременно впечатлил придворных дам романтическим жестом.

Хратен обернулся взглянуть на город. Они почти дошли до часовни, но огромная стена продолжала возвышаться над ними. На ее вершине стояла молодая женщина, которая не только довела его до бешенства, но и безвозвратно испортила планы на сегодня.
— Она великолепна, – поневоле признал верховный жрец.
Как и полагалось истинному фьерденцу, он не любил жителей Теода. Пятьдесят лет назад, после небольшого недоразумения, Теод выслал со своей территории дереитских священников и с тех пор упорно отказывал им в праве вернуться. Теоданский король собирался прогнать вслед за ними и фьерденских послов, но тем едва удалось удержать позиции. Ни единый житель страны не исповедовал Шу-Дерет, а королевская семья славилась остроумными нападками на Дерети.
И все же джьерна воодушевила встреча с принцессой, которая смогла легко разрушить его замысел. Он так долго проповедовал Шу-Дерет, так преуспел в искусстве управлять мнением толпы, что Хратену становилось все труднее найти достойного противника. Успех в Дюладеле полгода назад подтвердил, что при должном усилии перед ним не устоит даже целое государство.
К несчастью, Дюладел проявил слишком слабое сопротивление. Дьюлы отличались открытой, доброжелательной натурой и оказались не способны дать серьезный отпор. В конце, когда поверженное правительство рухнуло к его ногам, Хратен почувствовал себя обманутым. Переворот прошел чересчур легко.