Цитаты из книги The Gilded Wolves

– ... Как там говорят? Не пытайся надеть на голову все корзины? Энрике закатил глаза. – Не пытайся сложить все яйца в одну корзину. – Я ненавижу яйца, поэтому моя версия поговорки нравится мне гораздо больше.

Энрике скрестил большие пальцы и странно помахал руками. — Ты показываешь птицу? — Мотылька! – воскликнул Энрике. – Мотылька, летящего на огонь! — Меня тревожит состояние твоего мотылька, с ним явно не все в порядке. — Это метафора. — Твоя способность подбирать метафоры тоже вызывает беспокойство.

— Подумайте, что это значит для нас. Мы можем получить все, что хотели. Энрике устало провел рукой по лицу. — Ты когда-нибудь слышал о мотыльках, которые смотрели на огонь и думали: «Как красиво блестит!», а потом сгорали в пламени? — Слышал. — Хорошо. Я просто уточнил, на всякий случай.

Люди умирали за символы. Символы дарили надежду целым народам. Это не просто украшения. Это истории и культуры, которые обрели форму.

...мир может не согласиться с тобой, даже если ты определился со своим местом в жизни. Он ставит перед тобой безумные задачи: для того, чтобы их выполнить, тебе нужно перестать быть самим собой. Окружи себя прочной стеной из вымысла и легенд, и только тогда ты не будешь принадлежать никому, кроме себя самого.

Самый легкий способ попасть куда-то незамеченным – рассказать всем, куда ты идешь.

Думаю, величайшая сила – это вера, ибо что такое Бог без веры?

В комнату ворвался Тристан, протягивая вперед обе руки. — Смотрите! Я думал, что Голиаф умирает, но, оказывается, с ним все в порядке. Он просто линял! Энрике закричал. Лайла подобрала ноги и вжалась в спинку кушетки.

Я не хочу быть с ними наравне, чтобы они смотрели мне в лицо. Мне нужно, чтобы они отводили взгляд и моргали от боли в глазах, словно посмотрели на солнце. Мне не хочется, чтобы они стояли напротив нас; они должны встать на колени.

Похоть безопаснее любви, но и то и другое может вас уничтожить.

Похоть научил его тому, что из разбитого сердца получается прекрасное оружие, потому что его осколки особенно остры.

– Что входит в твое понятие «дружбы»?
– Ну, по средам мы будем приносить кровавые жертвы Сатане.

Я никогда не смогу причинить вам столько же боли, сколько ваш собственный разум. Под достаточно сильным давлением ломается даже... сознание.

Не нужно завоевывать их сердца. Укради их мысли. Это принесет тебе куда больше пользы.

– Я симпатичный? – спросил он, пощипывая свою поддельную бороду и похлопывая себя по морщинистым щекам. – Только честно.

– «Симпатичный» – неподходящее слово. Может, «ошеломительный»? Скажу так: от тебя просто невозможно оторвать взгляд.

– Ах. Как от солнца?

– Как от ужасной катастрофы.

“She should have been more careful, but that was the problem with happiness. It blinds.”

Суеверия – обыкновенная чушь, а интуиция субъективна.

Из разбитого сердца получается прекрасное оружие, потому что его осколки особенно остры.

"Никогда не недооценивай человеческую склонность к предательству."

- А Голиаф сможет к нам присоединиться? - спросил Тристан. Все остальные громко вздохнули... - Честное слово, - пробормотал Энрике, занося ногу над первой ступенькой, - почему нельзя надеть на Голиафа поводок? Он же размером с кошку. -Я всё ещё тебя слышу, - возмутился Тристан. -Отлично. Тогда начни думать о поводке.