Дом напротив

Хотелось прочитать типично-шведскую книгу, но получилось лучше - книга интернациональная. Что мы можем почерпнуть от блогеров-переселенцев и шведских психологов-педагогов? Швеция - чадолюбивая страна. Крепкие семьи. Отцам положен отпуск по уходу за ребенком (и, что еще поразительнее, они его берут!). Благополучная страна, заботливые отцы, избалованные дети. А что у нас в "Доме напротив"? Отец Джоэля сбежал, бросив жену с двумя маленькими детьми. Ему было не прикольно. Страна благополучная. Нет, правда, в книге описан загнивающий посе закрытия рыбного завода городишко, но подумайте, умы горожан до сих пор будоражит самоубийство 13-летнего подростка 20-летней давности. То есть, за 20 лет ничего страшнее не произошло! Дети (подростки) избалованны? Пожалуй, да. Мне запала в душу сцена из книги, где мать приходит с работы в 11 вечера и получает втык от 16-летней дочери за то, что не постирала ей блузку. Но при этом подростки совершенно обыкновенные. Джоэль настолько типичный 13-летний подросток, что я с ужасом узнала в нем 13-летнюю себя. Оголенные нервы, максимализм, все происходящее вокруг пропускается через себя и принимается на свой счет. А конкурс сочинений как конец света. Я так на олимпиады по математике ездила: небо на землю упадет, если я вдруг не выиграю. У Джоэля в этой книге 3 задачи: написать сочинение на конкурс; выяснить, почему парень из дома напротив 20 лет назад покончил с собой и попытаться умерить свой здоровый подростковый эгоизм и разглядеть людей вокруг себя.

Эх. То ли я дурак, то ли лыжи не едут.

Начиналось все отлично. Есть тринадцатилетний Джоэль, напротив дома которого стоит старая мрачная вилла с относительно недавней страшной историей — когда-то там покончил с собой мальчик Джонатан, тоже, кстати, тринадцати лет. Разумеется, городок наполняют слухи о проклятии, история обсасывается со всех сторон. Идеальная тема для сочинения, — решает Джоэль и втягивается в дом. Или дом втягивает его. Сложно сказать.

Пока я перелистывала страницы, буквально чувствовала, как распадается книга. Не в физическом плане. Старая история резко перебивается пьяными вдрызг мелкими подростками, тараканами Джоэля и его сестры, историями из жизни городка, школьными буднями, нравственными вопросами и черт знает чем еще. Чувствуешь себя при этом так, словно находишься в бушующем море. Только присоседишься к страшному дому, интересно, думаешь, что тут у нас, как тебя вырывают и бросают в какую-нибудь пресную детско-подростковую проблему, затем тычут носом в то, что, наверное, должно было быть глубоким психологизмом, и снова в дом, где явно хоррорные мотивы безбожно разбиваются обычной бытовухой. Такое впечатление, что автор сам не решил, что хочет-то в результате написать, и в чем основная проблема произведения. Тараканы Джоэля? Тараканы Джонатана? Тайна дома? Социальное неравенство? Отцы и дети? В принципе, все это можно — и нужно было — смешать гармонично, но — не вышло.

Отдельная беда — это герои. Все мы знаем, что подростки — люди тяжелые, по себе знаем, но здесь они все на диво отбитые. Алкоголь — еще куда ни шло, хотя читать в общем-то ненужные описания пьянок без фейспалма просто невозможно, — но почему бы, например, не закинуться таблеткой, случайно найденной в старом доме? Зачем? Ну так, просто, интересно же, что будет. Вообще, если говорить о семейных проклятиях, кажется, что основная проблема — в доме Джоэля, ибо нормальная там только несчастная Хелена. Откуда у нее столько терпения на этих детей — уму непостижимо. И как до такого дошло — неясно. Начинается история с относительно умницы Джоэля, а заканчивается трудным подростком. Причем это не плавное падение, а грубая мешанина странных приступов. Кажется, с утра автор решил, что дело в мистике, атмосферу подходящую прописывает, а к вечеру — что все сугубо реалистично, и не пошла бы эта атмосфера куда подальше. С утра — Джоэль хороший мальчик, вечером — Джоэль неадекват. И так каждый новый день.

Даже обидно, потому что сама идея постепенного отрыва от себя самого, отождествления с другим, желания убежать — это интересно. Но книга напомнила мне грубо наструганный салат. Ну или лыжи, на которых здорово бы прокатиться, но которые почему-то не едут.