Цитаты из книги Три сестры

Прошлое противно, лучше не вспоминать о нем.

Да и к чему людям мешать умирать, если смерть есть нормальный и законный конец каждого?

"А мине ще трохи часу, якихось двісті-триста років, і на наше теперішнє життя так само будуть дивитися і з острахом, і з глумом, все нинішнє буде здаватися і незграбним, і важким, і дуже незручним, і дивним."

"І через тисячу років людина буде так само зітхати: "ах, тяжко жити!" - і разом з тим так само, як тепер, вона буде боятися і не хотіти смерті."

"Те, що здається нам серйозним, значущим, дуже важливим, - прийде час, - забудеться чи буде здаватися неважливим."

... если бы не было бога, то его выдумали бы люди.

"Истинное счастье не возможно без одиночества."

Работать нужно, работать. Оттого нам невесело и смотрим мы на жизнь так мрачно, что не знаем труда.

В е р ш и н и н. Мне кажется, все на земле должно измениться мало-помалу и уже меняется на наших глазах. Через двести - триста, наконец тысячу лет, - дело не в сроке, - настанет новая, счастливая жизнь. Участвовать в этой жизни мы не будем, конечно, но мы для нее живем теперь, работаем, ну, страдаем, мы творим ее - и в этом одном цель нашего бытия и, если хотите, наше счастье.

И р и н а. Это он что-то выдумал. Т у з е н б а х. Да. Ушел с торжественной физиономией, очевидно принесет вам сейчас подарок. И р и н а. Как это неприятно! О л ь г а. Да, это ужасно. Он всегда делает глупости.

Т у з е н б а х. Тоска по труде, о боже мой, как она мне понятна! Я не работал ни разу в жизни.

Е л е н а А н д р е е в н а. А хорошая сегодня погода... Не жарко...

В о й н и ц к и й. В такую погоду хорошо повеситься...

А с т р о в. Да и сама по себе жизнь скучна, глупа, грязна... Затягивает эта жизнь.

Серебряков. Ну, допустим, я противен, я эгоист, я деспот, но неужели я даже в старости не имею некоторого права на эгоизм? Неужели я не заслужил?

Видишь, я и пьян. Обыкновенно, я напиваюсь так один раз в месяц. Когда бываю в таком состоянии, то становлюсь нахальным и наглым до крайности. Мне тогда всё нипочем! Я берусь за самые трудные операции и делаю их прекрасно; я рисую самые широкие планы будущего; в это время я уже не кажусь себе чудаком и верю, что приношу человечеству громадную пользу... громадную! И в это время у меня своя собственная философская система, и все вы, братцы, представляетесь мне такими букашками... микробами

Да. Забудут. Такова уж судьба наша, ничего не поделаешь. То, что кажется нам серьезным, значительным, очень важным, – придет время, – будет забыто или будет казаться неважным.

...меня томило недовольство собой, было жаль своей жизни, которая протекала так быстро и неинтересно, и я всё думал о том, как хорошо было бы вырвать из своей груди сердце, которое стало у меня таким тяжелым.

Это была живая, искренняя, убежденная девушка, и слушать ее было интересно, хотя говорила она много и громко.

Оба — он и вы — заразили всех нас вашею праздностью. Я увлекся, целый месяц ничего не делал, а в это время люди болели, в лесах моих, лесных порослях, мужики пасли свой скот... Итак, куда бы ни ступили вы и ваш муж, всюду вы вносите разрушение...

Мойсейка, которого Никита постеснился обыскивать в присутствии доктора, разложил у себя на постели кусочки хлеба, бумажки и косточки и, всё еще дрожа от холода, что-то быстро и певуче заговорил по-еврейски. Вероятно, он вообразил, что открыл лавочку.