Цитаты из книги Три сестры

Старые что малые, хочется, чтобы пожалел кто, а старых-то никому не жалко.

И я все думал о том, как хорошо было бы вырвать из своей груди сердце, которое стало у меня таким тяжелым.

Нет ничего хуже, когда знаешь чужую тайну и не можешь помочь.

Счастлив тот, кто не замечает, лето теперь или зима.

И мысль, что он обыкновенный человек и что жизнь его обыкновенна, обрадовала и подбодрила его.

В человеке должно быть все прекрасно: и лицо, и одежда, и душа, и мысли. Она прекрасна, спора нет, но... ведь она только ест, спит, гуляет, чарует всех нас своей красотой — и больше ничего. У нее нет никаких обязанностей, на нее работают другие. .. Ведь так? А праздная жизнь не может быть чистою.

Правда, какая бы она ни была, все-таки не так страшна, как неизвестность.

Ты не сумасшедший, а просто чудак. Шут гороховый. Прежде и я всякого чудака считал больным, ненормальным, а теперь я такого мнения, что нормальное состояние человека — это быть чудаком. Ты вполне нормален.

В е р ш и н и н. То, что кажется нам серьезным, значительным, очень важным, - придет время, - будет забыто или будет казаться неважным.

Всё, о чем я теперь мечтаю и что мне теперь кажется невозможным и неземным, в сущности очень обыкновенно, — думал Рябович, глядя на облака пыли, бежавшие за генеральской коляской. — Всё это очень обыкновенно и переживается всеми...

Прежде и я всякого чудака считал больным, ненормальным, а теперь я такого мнения, что нормальное состояние человека — это быть чудаком.

Кто изменяет жене или мужу, тот, значит, неверный человек, тот может изменить и отечеству!

Когда нет настоящей жизни, то живут миражами.

(Астров) Да и сама по себе жизнь скучна, глупа, грязна… Затягивает эта жизнь. Кругом тебя одни чудаки, сплошь одни чудаки; а поживешь с ними года два-три и мало-помалу сам, незаметно для себя становишься чудаком. Неизбежная участь. (Закручивая свои длинные усы.) Ишь громадные усы выросли… Глупые усы. Я стал чудаком, нянька… Поглупеть-то я еще не поглупел, бог милостив, мозги на своем месте, но чувства как-то притупились. Ничего я не хочу, ничего мне не нужно, никого я не люблю…

Если бы, знаете, к трудолюбию прибавить образование, а к образованию трудолюбие.

Скоро он уснул, и последней его мыслью было то, что кто-то обласкал и обрадовал его, что в его жизни совершилось что-то необыкновенное, глупое, но чрезвычайно хорошее и радостное

Сотни верст пустынной, однообразной, выгоревшей степи не могут нагнать такого уныния, как один человек, когда он сидит, говорит и неизвестно, когда он уйдет.

На мгновение в груди Рябовича вспыхнула радость, но он тотчас же потушил ее, лег в постель и назло своей судьбе, точно желая досадить ей, не пошел к генералу.