Цитаты из книги Лорд Теней

—О, дорогой, - произнесла Эмма. - Ты, должно быть, стоял на муравейнике. Ну, ты знаешь. Абсолютно случайно. Диего сбрасывал муравьёв, всё ещё ругаясь. Он снёс ногой вершину муравейника, и его обитатели хлынули из него. Эмма отступила назад. - Не волнуйся, - сказала она, улыбаясь. - Они не ядовиты. — Ты обманула меня, чтобы я встал на муравейник? - он сунул ногу обратно в ботинок, но Эмма знала, что он не избавится от зудящих укусов в течение нескольких дней, если он не использует Иратце. — Кристина взяла с меня обещание не трогать тебя, так что пришлось импровизировать. Ты не должен был обманывать мою лучшую подругу, – произнесла Эмма. – Несчастный лжец, - сказала она на испанском. Он уставился на неё. Эмма вздохнула. - Я надеюсь, это означало то, что я имела ввиду. Не хотелось бы просто прозвать тебя ржавым ведром или что-то типа того. — Нет, - сказал он. К её удивлению, он звучал уставшим и изумлённым. - Это означало то, что означало. — Хорошо, — она зашагала обратно к дому. Эмма была почти вне пределов слышимости, когда он окликнул её. Она обернулась и увидела его, стоящего там, где она оставила его, видимо, не обращающего внимания на муравьёв и палящее солнце на своих плечах. — Поверь мне, Эмма, - сказал он, достаточно громко, чтобы она слышала его. - Никто не ненавидит меня больше, чем я ненавижу себя прямо сейчас.

— Я хочу раскрывать преступления, - сказал Тай. - Хочу быть детективом. Но здесь никто не заботится о такого рода вещах. — Разве вы все просто не поймали убийцу? — Малкольм отправил записку, - Тай сказал испепеляющим тоном, как будто был разочарован тем, что Малкольм разрушил процесс раскрытия преступления с его признанием. - И тогда он подтвердил, что сделал это. — Что заставляет скорее сузить список подозреваемых, - произнёс Кит. - Слушай, если я тебе так нужен, то ты можешь понарошку меня арестовать. Я чувствую, что должен отметить: это то, что можно сделать лишь один раз. — Я не хочу тебя арестовывать. Мне нужен партнер. Тот, кто знает о преступлениях и людях, совершающих их, чтобы они могли помочь мне. Вдруг Кита осенило. — Ты хочешь… Подожди, ты спал за пределами моей комнаты, потому что хотел своего Ватсона для Шерлока Холмса? Глаза Тая загорелись. Его взгляд всё ещё беспокойно осматривал Кита, как бы читая его, но никак не встречался с глазами Кита, но это не приглушило блеск в глазах Тая. - Ты знаешь о них? Весь мир знает о них, чуть не сказал Кит, но вместо этого только произнёс: — Я не собираюсь быть чьим-то Ватсоном. Я не хочу разгадывать преступления. Мне плевать на преступления. Меня не волнует, совершаются они, или не соверша… — Не думай об этом как о преступлениях. Представь, что это загадки. Кроме того, чем ещё ты собираешься заняться? Убежать? И куда же ты пойдёшь? — Меня не волнует… — Волнует, - сказал Тай. - Ты хочешь жить. Так, как и все остальные. Ты не хочешь быть пойманным в ловушку, вот и всё.

— Ты, что, убегаешь? - спросил Тай. — Я вышел прогуляться, - ответил Кит. — Нет, ты лжёшь, - сказал Тай, глядя на мешок Кита. - Ты убегаешь. Кит вздохнул и позволил своей голове с глухим звуком упасть обратно. — Почему тебя волнует то, что я делаю? — Я Сумеречный охотник. Мы помогаем людям. — Теперь ты лжёшь, - сказал Кит, с осуждением. Тай улыбнулся. И это была та улыбка, которая непременно способна заставить тебя почувствовать себя лучше. Она заставила Кита вспомнить об их первой встрече. Тогда Тай не сидел на нём, а держал кинжал у его горла. Кит посмотрел на него и забыл о ноже. Он подумал: прекрасный. Красивый, как и все Сумеречные охотники, - как лунный свет, проходящий через края разбитого стекла: прекрасный и смертоносный. Красивые и жестокие создания. Такие жестокие, как только люди, абсолютно верящие в правоту своего дела, могли быть. — Ты мне нужен, - произнёс Тай. – Ты, возможно, удивлён услышать это. — Да, - Кит согласился.

— Это всё игра моих фантазий? - произнёс он. - Я думал о тебе, и теперь ты здесь. Это было то откровенное высказывание, которое мог произнести только Марк. Потому что фейри не лгут, а он вырос среди них. Марк научился говорить о любви и любить Кирана, который был гордым и высокомерным, но всегда правдивым. Фейри не объединяли истину со слабостью и уязвимостью в одно понятие, как это делали люди. Это заставило Кристину чувствовать себя храбрее. - Я тоже думала о тебе. Марк нежно провёл большим пальцем по её скуле. Его ладонь была теплой на её коже, прижимая её голову. – И что же ты думала насчёт меня? — Тот взгляд на твоём лице, когда Зара и её друзья обсуждали жителей Нижнего мира во время ужина. Эта боль… Он невесело рассмеялся. - Я должен был догадаться об этом. Если бы я был «активным» Сумеречным охотником последние пять лет, то, несомненно, был бы более привычен к подобным разговорам. — Из-за Холодного мира? Он кивнул. - Когда такое решение принимается правительством, оно поощряет тех, кто уже предвзято высказывает свои глубокие мысли о ненависти. Люди предполагают, что они просто достаточно храбры, чтобы высказать, что каждый думает на самом деле.

— Я единственный, кто читал «Люди Икс», и понимает, почему это плохая идея? - произнёс Кит. Эмма понятия не имела, когда он вновь появился, но он сидел, лениво накручивая спагетти на вилку. Зара нахмурилась, потом её лицо посветлело. - Ты - Кит Эрондейл, - сказала она. - Потерянный Эрондейл. — Я не знал, что был потерян, - сказал Кит. - Я никогда не чувствовал себя потерянным. — Это должно быть захватывающе, вдруг узнать, что ты Эрондейл, - произнесла Зара. Эмма сдерживала желание указать на то, что если вы не имеете так уж и много представления о Сумеречных охотниках, то узнать, что вы Эрондейл, вам было бы столь же захватывающе, как обнаружить новый вид улиток. — Однажды я встретила Джейса Эрондейла. Она выжидательно посмотрела вокруг. — Ух ты, - сказал Кит. Он действительно был Эрондейлом, подумала Эмма. Ему удалось вставить уровень безразличия и сарказма Джейса в два слова.

- Даже для лучшего Сумеречного охотника своего поколения. Эмма покраснела и села обратно в своё кресло. — Что это значит? — Ты знаешь, как люди говорят о тебе в Идрисе, - сказал Зара. Её тон был беспечен, но карие глаза были готовы метать молнии. - Ты как новый Джейс Эрондейл. — Но у нас ещё есть старый Джейс Эрондейл, - озадаченно сказал Тай. — Это просто высказывание, - сказал Джулиан, понизив голос. - Это означает, например, что кто-то так же хорош. Обычно он бы сказал, что нарисует это для Тая. Визуальное представление иногда сбивающих с толку выражений, как «у него голова отваливается от смеха» или «величайшая вещь после хлеба в нарезке»12 вылились в весёлые рисунки Джулиана с пояснениями о реальном значении выражений. Тот факт, что Джулиан не сказал этого, заставил Эмму посмотреть на него немного резче. Он распушил свои перья перед Центурионами, она понимала это и не могла его винить. Когда Джулиан не доверял кому-либо, запускались все его защитные инстинкты: прятать любовь Ливви к компьютерам, а Дрю - к ужастикам, необычный способ Тая воспринимать информацию, нарушения правил Эммой. Джулиан поднял свой стакан воды с блестящей искусственной улыбкой. – Разве не вся информация должна быть распространена между нефилимами? Мы боремся с теми же демонами. Если одна ветвь нефилимов имеет преимущество, разве это справедливо?

— Думаю, было бы тяжело, - сказал он хриплым от сна голосом, - заслужить ее. — Тебе она нравится, - сказала она. - Не так ли? Он перевернулся на бок и посмотрел на нее пронизывающим взглядом фейри, который заставил ее почувствовать, словно она одна стоит в поле, наблюдая, как ветер шевелит траву. — Конечно, она мне нравится. Эмма проклинала прямолинейность языка фейри – подобное выражение чувств для них ничего не значило: они жили в мире любви или ненависти, презрения или обожания. — Твое сердце что-то чувствует к ней, - сказала она. Марк сел. — Я чувствую, что она не думает обо мне.. — Почему бы и нет? - сказала Эмма. - Она, конечно же, не зациклена на фейри, ты это знаешь. Она тебя любит... — Она добрая, ласковая, щедрая. Умная, задумчивая, добрая ... — Ты уже говорил «добрая». Марк впился в нее взглядом. — Она не похожа на меня. — Тебе не обязательно быть похожим на кого-то, чтобы любить его, - сказала Эмма. - Посмотри на нас. Мы очень похожи, и мы не чувствуем друг к другу ничего такого. — Только потому, что ты увлечена кем-то другим. - Марк говорил спокойно, но Эмма удивленно смотрела на него. Он знает о Джулсе, подумала она, на мгновение запаниковав, прежде чем она вспомнила свою ложь о Кэмероне. — Очень плохо, не так ли, - сказала она легкомысленно, пытаясь унять свое сердцебиение. – Я и ты вместе, это было бы… так просто. — Страсть не так проста, как выглядит. И это не недостаток. - Марк наклонился к ней. Его плечо было теплым. Она вспомнила их поцелуй, подумала о своих пальцах в его мягких волосах. Его тело, отзывчивое и сильное. Но как бы она не пыталась сдержать в памяти этот образ, он скользнул сквозь пальцы, словно сухой песок. Эта ночь также проскользнула, как и песок на том пляже, где они с Джулианом лежали вместе. — Ты выглядишь грустной, - сказал Марк. - Я сожалею, что поднял вопрос о любви. Он коснулся ее щеки. — Возможно, в другой жизни. Ты и я. Эмма опустила голову на кровать. — В другой жизни.

Она вспомнила, когда он рисовал эти фрески, после того как они вернулись из Идриса. После Темной войны. Они лежали в постели с открытыми глазами, как это часто случалось, когда были маленькими детьми. Эмма говорила о том, что она нашла книгу сказок в библиотеке, вроде тех, что примитивные читали сотни лет назад: они были полны кровавых убийств и печали. Она рассказывала о замке Спящей Красавицы, окруженным терновником, и как гласит история, сотни князей пытались прорваться через барьер, чтобы спасти принцессу, но все они были проколоты шипами до смерти, все, что от них осталось, - это кости, высохшие на солнце. На следующий день Джулиан расписал свою комнату: замок и стена, покрытая терновником, блеск костей и печальный принц со своим сломанным мечом. Эмма была впечатлена, хотя им приходилось спать в её комнате неделю, пока краска не высохла. Она никогда не спрашивала его, почему именно эти изображения или рассказ привлекли его. Она всегда знала, что если бы он хотел сказать ей, то сказал бы.

— Ты помнишь, - сказала Эмма, - прежде, чем снова увидеть Диего, ты сказала, что мы должны вместе отправиться в Мексику? Провести там год, путешествуя? Кристина кивнула. — Пройдет немного времени, прежде чем я смогу уйти, - сказала Эмма. - Мне еще не будет 18-ти до зимы, но когда будет… Уехать из Лос-Анджелеса. Провести год с Кристиной, учась, тренируясь и путешествуя. Без Джулса. Эмма сглотнула от боли, вызванной этой мыслью. Это была боль, с которой она должна научиться жить. — Я хочу, - сказала Кристина. Солнце в небе напоминало золотой ободок. - Я желаю этого. И возможно, я бы забыла Диего. — Но тогда ты забудешь как хорошие, так и плохие моменты. А я знаю, что были хорошие. – Эмма дотронулась до пальцев Кристины. - Он не подходящий человек для тебя. Он недостаточно силен. Он продолжает тянуть тебя вниз и разочаровывать. Я знаю, что он любит тебя, но этого недостаточно. — Видимо, я не единственная, кого он любит. — Возможно, он начал встречаться с ней, чтобы попытаться забыть тебя, - сказала Эмма. - И затем он вернул тебя, хотя и не ожидал этого, и не знал, как порвать с ней. — Какой идиот, - сказала Кристина. - Я имею в виду, если это правда, а это не так. Эмма рассмеялась. — Ладно, да, я не согласна. - Она наклонилась вперед. – Слушай, просто дай мне побить его. Тебе станет намного лучше. — Эмма, нет. Не трогай его. Я серьезно. — Я могу побить его ногами, - предложила Эмма. - Они зарегистрированы как смертоносное оружие. - Она пошевелила ими. — Ты должна пообещать, что не тронешь его. - Кристина взглянула так сурово, что Эмма подняла свободную руку в знак согласия. — Хорошо, хорошо, я обещаю, - сказала она. - Я не буду трогать Идеального Диего. — И ты не будешь кричать на Зару, - сказала Кристина. - Это не ее вина. Я уверена, что она понятия не имеет, что я существую. — Тогда мне жаль ее, - сказала Эмма. - Потому что ты одна из величайших людей, которых я знаю. Кристина начала улыбаться. Солнце почти полностью исчезло. Год с Кристиной, подумала Эмма. Год вдали от всего, от всех, кто напоминал ей о Джулсе. Год, чтобы забыть. Только бы она смогла это вынести.

— Когда я была маленькой, - сказала она, - мы с Джулсом приходили сюда каждый вечер на закате и ждали зеленый луч. — Что? — Зеленый луч. Когда солнце опустится, как только оно исчезнет, ты увидишь луч зеленого света. – Они обе посмотрели на воду. Солнце скрывалось за горизонтом, небо покраснело и потемнело. — Если ты загадаешь желание – оно сбудется. — Сбудется ли? – мягко заговорила Кристина, глядя на горизонт вместе с Эммой. — Я не знаю, сказала Эмма. - Я уже загадала много желаний. Солнце опустилось еще на несколько миллиметров. Эмма попыталась подумать, чего бы она желала. Даже когда она была младше, она как-то поняла, что есть то, чего ты не можешь пожелать: мир во всем мире, чтобы родители были живы. Вселенная не может взять и остановить свой привычный ход только из-за тебя. Можно пожелать только что-нибудь небольшое: сон без кошмаров, чтобы твой друг был жив и здоров, солнечный денек в день рождения.

— Я не знаю, как он мог так поступить, - сказала Эмма. - Это странно. Он так сильно любит тебя – он пришел сюда из-за тебя. Кристина издала приглушенный звук. — Ты же недолюбливаешь его! — Мне он нравится… ну, нравился - иногда, - сказала Эмма. – Идеальное может немного раздражать. Но как он смотрит на тебя. Этого нельзя не заметить. — У него есть невеста, Эмма. Даже не просто подруга. Невеста. Кто знает, как долго он был занят? Помолвлен. Чтобы потом жениться. — Я испорчу свадьбу, - предложила Эмма. - Я выскочу из пирога, но не сексуально. Например, с гранатами. Кристина фыркнула и отвернулась. — Я просто чувствую себя такой глупой, - сказала она. - Он солгал мне, и я простила его, а потом снова солгал – какая же я дура! С какой стати я думала, что он заслуживает доверия? — Потому что ты этого хотела, - сказала Эмма. - Ты давно его знаешь, Тина, и это действительно важно. Он долгое время был частью твоей жизни, вырезать его - это как срезать корни у растения.

— У нас кое-что есть для тебя, Кристофер, - сказал Джейс, необычно мрачный. - По крайней мере, у Клэри. — Вот, - Клэри шагнула вперед и уронила предмет, который сверкнул серебром в руках Кита. - Это семейное кольцо Эрондейлов. Оно принадлежало Джеймсу Эрондейлу, прежде чем его отдали Джейсу. Джеймс был близок с несколькими Блэкторнами, когда был жив. Лицо Кита было нечитаемым. Он сжал кольцо и кивнул. Клэри приложила ладонь к его щеке. Этот жест был похож на материнский, и на мгновение Джулиан подумал, будто он на мгновение стал беззащитным. Джулиан понял, что о матери Кита никто ничего не знал. — Спасибо, - сказал Кит. Он надел кольцо на свой палец, выглядя удивленным, когда оно подошло. В этом и была фишка фамильных колец Сумеречных охотников – они всегда подходили Эрондейлам. — Ты можешь продать его, если хочешь, - сказал Джейс, - но я бы не стал. — Почему бы и нет? - Кит поднял лицо; голубые глаза смотрели в золотые. Цвет их глаз был разным, но форма была одинаковой, та же форма век, острые скулы и острожные черты их лиц. — Просто я бы этого не хотел, - сказал Джейс, придав особое внимание этим словам; Кит пожал плечами, кивнул и исчез в Институте.

— Центурионы здесь, - сказала она, - все носятся как курицы с отрезанными головами. Диана пошла поприветствовать их, а Джулиан выглядит так, будто хочет кого-то убить... — И ты хочешь узнать, не пойду ли я с тобой последить за ними, - сказал Тай, - верно? Она кивнула. — Я предлагаю место, где нас не увидят, потому что если Диана поймает нас, то мы будем застилать кровати и таскать полотенца для Центурионов следующие два часа. Ее слова казались достаточно убедительными; Тай кивнул и направился к кухонной двери. Ливви спрыгнула со стола и последовала за ним. Она остановилась в дверном проёме, смотря через плечо на Кита. — Ты идешь? Кит поднял брови. — Ты уверена, что хочешь, чтобы я пошел с вами? Ему не показалось, что его приглашали - близнецы выглядели идеальной командой, будто никто, кроме них самих, им не нужен. Она усмехнулась. Он нерешительно улыбнулся ей; он уже привык к девушкам, даже красивым девушкам, но что-то в Ливви заставляло его нервничать. — Конечно, - ответила она, - только одно предупреждение - грубые и язвительные комментарии о людях, за которыми мы шпионим, обязательны. Кроме, конечно, членов семьи. — И если ты заставишь Ливви смеяться, ты получишь удвоенные очки, - добавил Тай из коридора. — Ладно, в этом случае... - Кит последовал за ними. Что, в конце концов, говорил Джейс: Эрондейлы не могут устоять перед вызовом, не так ли?

— Я могу исправить это, - сказал Тай, доставая один из волшебных карандашей Сумеречных охотников из кармана джинс. Стило, так они его называли. Он протянул руку. Кит предполагал, что откажет на предложение, как он отказал Джулиану в машине. Но он не отказал. Он доверчиво вытянул предплечье, с повернутым вверх запястьем, так что голубые вены были обращены к парню, который не так давно держал нож у его горла. Пальцы Тая были холодными и заботливыми, когда он взял руку Кита, чтобы зафиксировать её. У него были длинные пальцы, как и у всех Сумеречных охотников, как заметил Кит. Может, это было связано с необходимостью держать столько разного оружия. Кит был слишком увлечен мыслями об этом, что слабо вздрогнул, когда стило продвинулось по его предплечью, оставляя за собой горячий след, как будто кожи коснулось пламя свечи. Голова Тая была наклонена. Его черные волосы упали ему на лицо. Он убрал стило, когда закончил, отпуская его. — Посмотри на свою руку, - сказал он. Кит повернул руку к себе, наблюдая как капли в его кулаке собираются вместе, а красные пятна снова становятся ровной кожей. Он уставился на черную отметину, которая расположилась на его предплечье. Он задумался, когда она начнёт исчезать. Это заставило его почувствовать себя странно, абсолютное доказательство того, что это всё было правдой. Он и правда был Сумеречным охотником. — Это довольно-таки круто, - признал он, - вы можете излечить практически что угодно? Например, как насчёт диабета и рака? — Только некоторые заболевания. И не всегда рак. Моя мама умерла из-за него, - Тай убрал стило, - а что насчёт твоей мамы? Она была Сумеречным охотником? — Я так не думаю, - ответил Кит. Его отец рассказывал что-то о матери, что она была певичкой в Вегасе и сразу ушла после рождения Кита, но в связи с тем, что произошло с ним за последние две недели, он начал сомневаться, что отец был полностью честен с ним. Теперь он вообще ни в чём не был уверен. — Она умерла, - добавил он, не потому что это было фактом, а потому, что он понял, что не хочет говорить о ней. — Значит, у нас у обоих умерли мамы, - подытожил Тай.