Цитаты из книги Котлован

Босталоева с терпеливым сердцем прочитала бумагу; она знала, что надо беречь свою ненависть, чтоб ее хватило до конца классового врага.

— Откуда твои мужики-то, дурак бесхарактерный? — спросила Федератовна. — Из какого это колхоза тебе помощь дали? — А из того, матушка-старушка, где наш прошлый директор книги читает. Он там мужикам какую-то слабость организовал и говорит, чтоб никто не горевал, потому что все на свете есть электрон, который никуда не денется, хоть вся диктатура иди против него. Теперь там зажиточное население всех про электрон спрашивает: каждый хочет электроном стать, а как — не знают...

На обратном пути Вермо погрузился в смутное состояние своего безостановочного ума, который он сам воображал себе в виде низкой комнаты, полной табачного дыма, где дрались оборвавшиеся от борьбы диалектические сущности техники и природы.

Ночью же, учтя эпоху, Божев уничтожил все ночлежные тыквы, чтобы улучшить тем самым свое политическое положение и ослабить очередную невзгоду жизни.

Умрищев стал высказываться, как он долгое время служил по разным постам в дальних областях Союза Советов и Союза потребительских обществ, а затем возвратился в центр. Однако в центре уже успели забыть его значение и характеристику, так что Умрищев стал как бы неясен, нечеток, персонально чужд и даже несколько опасен.

..и во время сна оставалось живым только сердце, берегущее человека.

— Но ведь я не знаю её лица! Как же нам быть, товарищ Чиклин, когда она придёт? 
Чиклин ответил ему:
— Ты её почувствуешь и узнаешь - мало ли забытых на свете! Ты вспомнишь её по одной своей печали. 

Одно же чувство было живо и печально в нем до сих пор: когда-то, в такой же вечер, мимо дома его детства прошла девушка, и он не мог вспомнить ни ее лица, ни года того события, но с тех пор всматривался во все женские лица и ни в одном из них не узнавал
той, которая, исчезнув, все же была его единственной подругой и
так близко прошла не остановившись.

Но для сна нужен был покой ума, доверчивость его к жизни, прощение прожитого горя, а Вощев лежал в сухом напряжении сознательности и не знал полезен ли он в мире или все без него благополучно обойдется?

... в нём постоянно шевелилось что-то простое, как радость, но у мешал ей высказаться.

Каждый трудящийся должен помочь скоплению снега на коллективных полях.

— Товарищи, мы должны мобилизовать крапиву на фронт социалистического строительства! Крапива есть не что иное, как предмет нужды заграницы… — Товарищи, мы должны, — ежеминутно произносила требование труба, — обрезать хвосты и гривы у лошадей! Каждые восемьдесят тысяч лошадей дадут нам тридцать тракторов!..

Рабочий класс — не царь, он бунтов не боится.

Коренные жители Чевенгура думали, что вот-вот и все кончится: не может же долго продолжаться то, чего никогда не было.

...ничего не происходит без подобия чему-нибудь, без воровства существовавшего.

- Пока я был бессознательным, я жил ручным трудом,а уж потом - не увидел значения жизни и ослаб.

Где раньше стол был явств, теперь там гроб стоит

Он подал изображение председателю и объяснил: - Лежачая восьмерка означает вечность времени, а стоячая двухконечная стрела - бесконечность пространства. Председатель показал фигуру всему собранию: - Тут и вечность и бесконечность, значит - все, умней не придумаешь: предлагаю принять.

- Проша, - сказал он, - не забудь и женчин отыскать, хоть бы нищенок. Они, брат, для нежности нам надобны, а то видишь - я тебя поцеловал. - Это пока отставить, - определил Чепурный. - В женщине ты уважаешь не товарища, а окружающую стихию... Веди, Прош, не по желанию, а по социальному признаку. Если баба будет товарищем - зови ее, пожалуйста, а если обратно, то гони прочь в степь!