Цитаты из книги Villette

Я обрела новую веру - веру в счастье.

Что прошло, то миновало! Я не пострадала, за что мне таить зло в душе?

Ее смех, — решила я, — это, должно быть, просто безумие отчаяния.

Как же может то, что так завораживает, одновременно причинять такую боль?

Твёрдое, хотя ещё не ясное убеждение идти вперёд, что путь — каким бы узким и трудным он ни был — со временем откроется мне, возобладало над другими чувствами: оно заглушило их настолько, что я наконец достаточно успокоилась.

Открытия, сделанные исподтишка, по-моему, открытия бесчестные.

... он, между прочим, обожал сладости, а так как он любил делить свои удовольствия с другими, то угощал вас своим драже с тою же щедростью, с какой оделял книгами.

Влюблённым всегда свойственна определённая доля эгоизма; им нужно, чтобы у их счастья был свидетель.

" Бывает такое капризное умонастроение, когда чужое ложное представление о тебе скорее успокаивает, нежели раздражает, и там, где нас никогда не будут знать по-настоящему, мы получаем, как мне кажется, удовольствие, оставаясь никем не замечаемыми. Какого честного человека, случайно принятого за взломщика, не смешит эта ошибка, вместо того, чтобы раздражать ?"

" Быть может, я буду страдать, но я приучена к страданию;..."

"Если я потерплю неудачу в том,что задумала предпринять, кто пострадает, кроме меня? "

"Только трусливый способен провести всю жизнь в маленьких деревеньках и навсегда загубить свои способности ,погрузившись в замшелую безвестность."

Тогда я еще не ведала, что печаль, вызываемая превратностями судьбы, для некоторых людей есть самое возвышенное состояние духа; не знала я и того, что некоторые растения не источают аромата, пока их лепестки не смяты.

О, мое детство! Только вспоминая о нем, давала я волю своим чувствам, которые смиряла в повседневной жизни, сдерживала в разговорах с людьми и прятала поглубже, чтобы всегда сохранять безучастный вид. К моему настоящему мне следовало относиться стоически, о будущем лучше было совсем не думать. Я намеренно заглушала и подавляла жар моей души.

Долгое время я боялась показаться странной, но по мере того, как окружающие привыкали ко мне, моим особенностям и чертам характера, — а они не были ни столь поразительны, чтобы привлекать внимание, ни столь неприемлемы, чтобы вызывать раздражение, а просто родились вместе со мной и расстаться с ними означало бы потерять самое себя.

Иногда мы бываем в столь причудливом настроении, что нас не раздражают, а скорее тешат ошибки и недоразумения; мы, так мне думается, получаем удовольствие, если в обществе, где нас не могут понять, остаемся незамеченными. Ведь честного человека, которого случайно приняли за грабителя, скорее веселит, чем огорчает подобная несуразица, не правда ли?

Сочетание стесненных обстоятельств и врожденной беспечности породило беспредельную неразборчивость в средствах достижения  цели при желании сохранить благопристойность.

Мне, вероятно, суждены страдания; я умею их переносить.

«Умная женщина», по его мнению, являет некую «lusus naturae»,[игра природы] несчастный случай, это существо, которому в природе нет ни места, ни назначенья, — не работница и не жена.