Цитаты из книги Вещные истины

Если где-то наверху существует ведомство, неравнодушное к нашим просьбам, то сейчас я заваливаю его мысленными петициями навсегда застопорить мое личное время на этом моменте.

Я вовсе не стремлюсь лезть к нему в душу, но с некоторыми людьми это получается само собой. Даже обсуждая погоду, кажется, что расковыриваешь их раны.

- Нагулялась? - спрашивает он, сплевывая кровь. - Ага, - говорю я, трогая языком распухшую губу. - Тебя в гитлерюгенде научили так кулаками махать?..

Не доверяй бумаге. Бумага болтливей самых злых языков...

Стереотипность мышления. Передаётся вербально-визуальным путем, носит характер эпидемии.

Стереотипность мышления. Передается вербально-визуальным путем, носит характер эпидемии.

Говорят, если постоянно оглядываться в прошлое, можно пропустить настоящее и не заметить будущее.

Слухи пишут историю.

- Ты сказала Оле, что мы вместе. Почему? Да потому что меня тянет к тебе, словно к краю обрыва. Даже понимая, что каждый шаг приближает к бездне, я продолжаю идти ради сомнительной возможности созерцать открывающийся с высоты прекрасный вид. Или чтобы сорваться вниз.

Жизнь вообще тяготеет к цикличности. День сменяется ночью, осень — зимой, сон — бодрствованием. Это не хорошо и не плохо, с этим надо смириться...

Мы по-прежнему не вместе, и никогда не будем. Мы не влюблены. Возможно, он позовет меня снова, когда почувствует, что в этом нуждается. Но я вовсе не уверена, что обратное верно, и он откликнется, когда сам окажется мне нужен.

За три года полиция не нашла следов Елизаветы Четверговой, а Есения встанет с дивана, щелкнет пальцами и сразу найдет?

Я здесь, видишь? И буду держать тебя до тех пор, пока ты не научишься держаться сам, и не отпустишь мою руку.

Больше всего на свете мне хочется эффектно уйти в эту самую стену, а если не получится, то просо об нее убиться.

— Жизнь вообще тяготеет к цикличности, — легко со- глашается он. — День сменяется ночью, осень — зимой, сон — бодрствованием. Это не хорошо и не плохо, с этим нужно смириться... Но ведь и мы с тобой сейчас не те, что были тогда. Ты больше не тревожишь старые снимки, не удивляешься патефону и не спрашиваешь о музыке. А я не спасаю тебя от хулиганов, но все это не мешает нам танцевать, как и прежде, а может, даже лучше, ведь мы уже немного друг к другу привыкли.

Еще бы не нужно было куда то идти… Совсем как у любимого Террановой Бродского: «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку». Но мир заползает под запертую дверь и в щели окон, просачивается из телефона десятками сообщений. Жизнь не терпит неподвижности. То, что лежит без движения… – Вещь, – беззвучно шевелю я губами.

Не доверяй бумаге. Бумага болтливей самых злых языков.

Да, нам не дано повернуть время вспять. Мы помним обиды, но слишком легко забываем искренние признания. Вот и сейчас он сделает вид, что верит не тем, а этим моим словам, а я притворюсь, что сначала лгала, а теперь говорю правду.

И тут я ловлю себя на том уютном чувстве,которое бывает, когда дела твои настолько плохи, что остается лишь наслаждаться моментом - теплом под курткой, кофе с ванильным сиропом, шелестом первых опавшиx листьев... Хочется присесть на лавочку и слушать шум проезжающих мимо машин.