Цитаты из книги Гелиополь

Если хочешь вести эстетический образ жизни, лучше всего быть поближе к произведениям искусства и красивым вещам, чтобы без помех и суеты любоваться ими. Но если хочешь повелевать, надо начинать свой день с верховой езды, и лучше перед строем.

Мир-как книга,из многочисленных страниц которой мы видим одну ту,что открыта.

Кажется, они наткнулись на исторический отдел библиотеки, заглавия указывали на довольно старые книги. Первая, которую открыл Луций, описывала историю страданий собаки, которой удалили мозг и потом искусственно в течение многих лет поддерживали в ней жизнь. Книга была опубликована в Государственном издательстве в Петрограде в 1930 году. В предисловии это достижение превозносилось как триумф науки.

Примечательным стало теперь и само отношение к тому, чем владеешь: нужно было уметь вовремя оторваться от всего сердцем, чтобы не переживать так сильно утрату. Однако это означало и новый виток в сознании. Стало понятным, что в вещах может принадлежать только то, чего нельзя потерять или разрушить в них.

Рукопись - бесценнейший шлак, оставшийся после бушевавших внутри него пожаров, сжигающего и опаляющего душу огня, самоуничтожения, приводящего к очищению духа.

Как есть на земном шаре места, где с древнейших времен одно святилище сменяет другое, так и места заключения хранят свое постоянство. На них словно лежит проклятие, притягивающее сюда все новые и новые жертвы. Они сменяют друг друга с приливами и отливами в истории человечества, в зависимости от того, доставляли их сюда по приказу тирана или именем свободы, в эти темницы ужаса, откуда из подземелья вечно доносилось невнятное бормотание голосов, словно неумолкаемая литания.

Враг голода – сытость, а исполнение желаний – их смерть.

Сокровища, накопленные и оставленные после себя различными культурами, целиком могут заполнить короткую жизнь человека, давая ему занятие, приносящие удовлетворение.

Ничто не отзывалось во мне эхом.

Счастливых встретишь редко - они не трубят о себе.

Крышка стола напоминала солнечные часы, и на ней, как и на часах, стояло изречение: Уже гораздо позже, чем ты думаешь.

Речь шла о разном понимании перспективы; он жил в другой реальности, где не все делилось на «белое» и «черное». Где, кроме «друг» и «враг», всегда было еще нечто третье.

Отсюда следует, что тот, кто хочет счастья, должен сначала умерить свои желания.

<...> так уж повелось с давних пор, что преступления вершатся сверху, легально прикрываясь именем большинства.

Те, кого угнетает жизнь, легко ищут забвения в мире грез.

Города не могут быть абсолютами, они должны быть подобием. Драгоценный камень должен сверкать в короне, а не закладываться в фундамент.

Выстраданная боль таит в себе большие надежды, чем подаренное счастье.