Цитаты из книги Автобиография

Cooks of any seniority were always 'Mrs'. Housemaids and parlourmaids were supposed to have 'suitable' names - e.g. Jane, Mary, Edith, etc. Such names as Violet, Muriel, Rosamund and so on were not considered suitable, and the girl was told firmly, 'Whilst you are in my service you will be called "Mary".' Parlourmaids, if of sufficient seniority, were often called by their surnames.

To be part of something one doesn't in the least understand is, I think, one of the most intriguing things about life. I like living. I have sometimes been wildly despairing, acutely miserable, racked with sorrow, but through it all I still know quite certainly that just to be alive is a grand thing.

We never know the whole man, though sometimes, in quick flashes, we know the true man. I think, myself, that one's memories represent those moments which, insignificant as they may seem, nevertheless represent the inner self and oneself as most really oneself.

Думаю, что быть частичной чего-то целого - одно из самых главных таинств жизни.

Мне кажется, что преподавание может приносить пользу только в том случае, если вызывает живой отклик.

Я сочинила мрачную пьесу. Фабула была основана на инцесте. Ее решительно отвергли все импресарио, которым я ее посылала - "слишком неприятный сюжет". Забавно, что нынче эта пьеса как раз могла бы заинтересовать продюсеров.

Поминовение усопших - святой обычай. Может, это инстинкт действует? Погружаясь в церемониал погребения, как бы облегчаешь себе страдание и почти забываешь дорогих усопших. В какой бы бедности ни жила семья, первое, на что копят деньги, - это похороны.

Время шло, а мы все не переставали болтать. Подавая друг другу понятные только женщинам секретные знаки, мы с мамой советовались, следует ли пригласить к обеду нежданного гостя, а если приглашать, то есть ли чем его кормить.

Мама считала, что маленькой девочке не полагается иметь два кукольных домика.

— Подумай, — шепчет она, — о наших храбрых солдатах в Южной Африке. В ответ я реву еще громче. — Не хочу быть храбрым солдатом, я просто девочка.

Я понимаю, что я – это я, что я могy делать то, что я умею, а не то, что мне хотелось бы.

Такой жизнью – достойной и насыщенной, – какую прожила я, можно гордиться.

.... я вдруг впервые отдала себе отчет в том, что именно Голиафу была расставлена ловушка. Давид с самого начала был в более выгодном положении – он обладал оружием дальнего действия против безоружного человека. И речь идет вовсе не о борьбе между двумя парнями, низеньким и высоким, но о коварстве против грубой силы.

С тех пор, должна признаться, я рассматриваю любого незнакомца прежде всего с этой точки зрения. Красивый юноша, ничего не скажешь, но не вульгарны ли его ноги?

только невиновность имеет значение, а не вина.