Отзывы о книге Алые паруса

Когда дни начинают пылиться и краски блекнуть, я беру Грина. Я раскрываю его на любой странице. Так весной протирают окна в доме. Всё становится светлым, ярким, всё снова таинственно волнуется, как в детстве. Даниил Гранин

Эта книга — воплощенная нежность, проза, сотканная из воздуха, света и тепла. На самом деле, намного большее, чем история о любви, хотя и о ней тоже. Эта история о детской мечте, которой удалось воплотиться; о чистоте и нравственности, которые не продаются и не покупаются; о добре, которое может делать каждый, потому что добро может быть не только большим, но и маленьким — ежедневным. «Алые паруса» — это портал в другой мир, в мир детства, где с картины в отцовском кабинете на тебя несется огромный корабль, и ты уже не ты, а капитан этого корабля, вокруг тебя плещутся волны, ты ловишь кожей соленые брызги и слышишь крики чаек. И от этого у тебя так сладко-тревожно замирает сердце, что все твои душевные порывы отныне и навек связаны с этой самой первой и самой сильной мечтой. Или так вышло, что воображение — твой единственный спутник и друг, и ты «заселяешь» игрушки, вырезанные чьей-то умелой рукой. И вот уже на красивом трехмачтовом корабле появляется серьезный капитан и его веселая команда; им предстоит большое испытание — переплыть вон ту большую лужу в такой-то ветер. В книжке-малютке, пересказ которой занял бы полстранички, спрятан целый удивительный мир, наполненный чудом и искрящейся радостью. Таким этот мир видят дети, а взрослым следует принимать Грина в профилактических дозах — от хандры.

Очень добрая, очень нежная и очень романтическая повесть. От этого "очень" так и хрустит на зубах сладострастная горечь, горечь разочарования и крушения надежд детства, горечь взросления под названием "так не бывает".

Сюжет повести известен мне с детства. Вот только в школе не смогла я продраться сквозь гриновский, насыщенный сложными конструкциями, текст. Спотыкалась о него и сейчас, понимая, что разделяющее нас столетие неумолимо одаривает меня беззастенчивым "какой трудный текст". Хотя текст написан тем же языком, на котором говорю я! Как же должно быть стыдно... Но стыд не приходит, приходит осознание того, что несмотря на трудный язык, эта чудная сказка жива и сюжет знаком многим. Может быть, благодаря чудному фильму Александра Птушко, а может благодаря мелодичной песне "Засыпает синий Зурбаган..." - не важно. Главное то, что "алые паруса" стали символом. Символом любви, надежды, веры, символом чуда, которое обязательно должно исполниться.

И пусть для каждой Ассоль найдётся свой Грей. Ведь это так важно - верить в чудо, несмотря ни на что видеть это чудо везде: в травинке, в корзине с углем, в глазах незнакомого человека. И важно делать эти чудеса, которые ожидают другие, реальными. Купить шелковую алую материю, как сделал Грей, и смастерить свой корабль, своё чудо с алыми парусами. Это просто. Всё в наших руках.

Может, я совсем не романтик. Может, я давным-давно переросла то время, когда эта история имела шансы мне понравиться. Но, по-моему, я и в пятнадцать лет не испытывала тёплых чувств к таким, как Ассоль – наивным, совершенно оторванным от реальности мечтательницам, которые просто сидят и ждут, когда приплывёт отважный капитан Грэй и исполнит все их мечты, ведь сами они слишком тонкие, звонкие и нежные, чтобы добиваться желаемого своими руками.

Да, девочка выросла без матери. Да, в её маленькую головку волшебник из леса втемяшил мысль об алых парусах, а отец, вместо того, чтобы эти глупости постепенно из головы убрать, лишь укреплял Ассоль в её надеждах дождаться принца. Да, над ней смеялись, она была одна и могла открыть свою душу только растениям в лесу да папе, такому же затворнику. Да, мечта помогала ей держаться и не ломаться под насмешками и тяготами жизни. Но. Почему эта девочка, погружённая в мир своих фантазий, должна меня восхищать? Что хорошего в мечте, если её исполняешь не сам? Какой смысл мечтать о том, чего почти наверняка на свете быть не может? А если уж мечтаешь о чудесном, несбыточном, невероятном – так пойди и сделай, своими собственными руками. Сказка? Не знаю, почему это внезапно оправдывает и каким-то образом возвеличивает пассивную, аморфную, абсолютно бесцветную героиню. В сказках так-то герои идут к цели, проходят испытания, добиваются того, чего хотят. Сами. С помощью других, но сами.

Капитан Грэй, который мечтал стать капитаном и стал, вызывал намного больше уважения. Ровно до тех пор, пока не влюбился ни с того ни с сего в девушку, спящую на берегу. Она спала. Он увидел её. И всё, вот она, великая любовь, которой положено восхищаться. А меня чувства, возникшие из ниоткуда, ничем не подкреплённые, не трогают вообще. Да, Грэй молодец, что исполнил мечту девушки, но... жениться? На той, кого совсем не знаешь? Кого видел один-единственный раз? Если с чувствами Ассоль более-менее понятно (у неё весь смысл жизни в мечте о парусах, понятно, что она полюбила бы любого, кто эту мечту исполнил бы), то Грэй вызвал только недоумение и удивление своим поступком.

Да, не романтик я. И язык этот, витиеватый, тонкий, как кружево, который по началу нравился, восхищал своей красотой и образностью, к середине повести стал утомлять. Дело не в том, что я не люблю описания – наоборот, я их люблю и читаю всегда с удовольствием. Дело в том, что некоторые описания, обороты, метафоры выглядят чрезвычайно странно и, я бы даже сказала, нереально. Любой стиль написания имеет право быть, если он осмыслен, подчинён логике текста, играет какую-то роль, что-то значит... а здесь, по-моему, Грин занимался украшательством ради украшательства.

Читая повесть "Алые паруса" я отдыхала душой и телом. Жаль, что она такая маленькая и конец наступил так быстро. Но даже в таком малом объеме герои успели мне полюбиться. История наивная и романтичная о мечтательной девочке, которая верила, что ее любовь придет к ней по морю на корабле с алыми парусами. Сказка о возвышенных и нежных чувствах, о вере в лучшее, о желании дарить счастье и радость. Живя в мире грез и мечты Ассоль была "белой вороной" среди соседей и знакомых. Но даже тот конфликт, в который волей не волей была вовлечена девушка находился от нее в стороне. Она не обращала внимание на досужие сплетни, не верила злым россказням и была счастлива в маленьком мирке, в котором жила она и ее отец. Алые паруса в произведении Грина метафоричны. Они не только являются частью, так любимых ею с детства кораблей. В повести они приобрели смысл сбывшейся мечты, приобретшей очертания реальности лишь благодаря Грею. Шелковые алые паруса сшитые лишь для того, чтобы принести радость одному человеку - слишком расточительно и необычно, но зато сколько упоения и добра в этом жесте, раскрывающее саму суть любви. "... благодаря ей я понял одну нехитрую истину. Она в том, чтобы делать так называемые чудеса своими руками." ©

Отдельно бы хотелось остановится на живописном слоге автора. Грин очень красиво и поэтично раскрыл читателю сюжет произведения. Образные и живые картины сопровождали чтение от начала и до конца. При этом как на яву слышался шум прибоя, оглушающие раскаты грома, представлялись безбрежные морские просторы. Не каждый автор способен оживить свое произведение, придать ей выразительности лишь словом, а делом. Он как добрый волшебник окропил живой водой героев и они приобрели яркую выразительную форму и возвышенные романтические чувства лишь для того чтобы читатель увидел не только внешний фантик, но внутренний анализ и конфликт героев с реальностью.

"Алые паруса" - настоящий претендент на экранизацю студии Disney. Здесь есть всё: волшебное предсказание, чистая душа, ждущая чуда, и даже благородный принц. Но не тот, что из шаблонных сказок, а настоящий — Артур Грей, который не просто "спас" Асоль, а услышал её.

В этом главное волшебство книги: Грин создал двух мечтателей, чьи пути удивительным образом сошлись.
Асоль верила в чудо открыто, наивно и бесстрашно, несмотря на насмешки.
Грей — мечтал по-другому: он не ждал, а создавал сказку, потому что сам остался ребёнком, способным увидеть алые паруса в обычной новелле.

Их встреча — не случайность, а закономерность. Грей не "осчастливил" Асоль — он ответил на её веру, как эхо. А она, в свою очередь, дала ему то, чего не хватало даже в его романтических путешествиях: настоящее чудо, которое нельзя купить за деньги.

9/10 —  за простую истину, которую Грин вплел в сказку: мир становится волшебным ровно настолько, насколько мы готовы увидеть его алые паруса на горизонте.

Боже, кто бы знал, как я боялась эту книгу! Как не хотелось мне ее открывать, читать, узнавать! Но поборов в себе все нежелание, я погрузилась, как оказалось, в чудесный, завораживающий мир. Где сплетаются явь и сон. Где живут мечты так близко, что только руку протяни. Где моментами так же больно, печально и мгновениями совершенно необыкновенно и оживленно-возбужденно. Это восторг! Я будто попала в завихрения волшебства. Я будто стала частью магии, сверкающим отблеском, мимолетной улыбкой. И так горячо, просто невероятно, как будто внутри меня взорвалось солнце. А его золотые лучи освещают всех и вся, от родных до случайных прохожих. Так хорошо! Во мне сейчас неудержимое желание поделиться этим со всем миром: расположением духа, настроением и верой. Верой прозрачно чистой, пахнущей детством, с пряными нотками зарождающейся мечты и ветром, в дуновении которого чувствуешь море. А еще это чувство ассоциируется у меня с рукой, крепко сжимающей плечо, что всегда поддержит и не даст упасть. Все это для меня и есть вера. И вспомнила я это лишь сейчас, после прочтения, воодушевившись и отыскав на чердаке забытый когда-то кусочек себя. Я не уверена в том, что читала эту книгу. Скорее перенеслась в нее, став частью текучего повествования. По ощущениям было похоже, будто плыву по волнам. Это было непривычно, ново и невероятно. Образы, места, люди - оживали с первых строк, и чем дальше продвигалась, все больше казалось, что протянув руку, смогу к ним прикоснуться. Не помню, что бы еще какая-либо книга сумела вызвать столько эмоций. Благодарю Вас за поистине чудесную повесть! Мой вам поклон, дорогой автор.

Когда для человека главное – получать дражайший пятак, легко дать этот пятак, но, когда душа таит зерно пламенного растения – чуда, сделай ему это чудо, если ты в состоянии. Новая душа будет у него и новая у тебя.

Или я ненормальный, или лыжи не едут.

Есть повесть А.С. Грина. Ее мама прочитала мне когда-то в детстве, в дни очередной болезни, а я сказала «что это вообще такое, тьфу» и отвернулась к стенке, чем поразила маму до глубины души и привела ее в состояние смятения и печали (не уверена, что она оправилась до сих пор). Очень скоро я, естественно, уже не помнила ни строчки из повести, зато помнила это ощущение обмана: мне же обещали сказку, такую сказочную сказку, говорили, будешь плакать, говорили, так красиво... а тут что-то настолько несуразное, что пффф, да и только. Но вот четвертый курс филфака, курс литературы 10-30х годов двадцатого века, первое произведение в списке; и вот уже что ни день, так кто-то из девочек вздыхает: «Перечитала вчера “Алые паруса”. Плакала-а-а...»

Скрепя сердце взяла. (Очень удачно получилось — как раз снова болею.) Открыла, прочитала полстраницы, закрыла. Глубоко вздохнула, открыла сно-о-ова... Ну, прочитала. Что тут еще скажешь, чтобы не обидеть. Ну не-по-ни-ма-ю я, хоть убей, как может трогать до слез какая угодно история любви, завернутая в эти заросли текста, где столько глупостей, несуразностей и просто ошибок, что, сдай мне ребенок опус такого рода, я бы без угрызений совести поставила пару после прочтения первой страницы.

Она взяла огромную черную руку [угольщика] и привела ее в состояние относительного трясения. Всю длинную дорогу миновала она незаметно, как если бы несла птицу, поглотившую все ее нежное внимание. У города она немного развлеклась шумом, летевшим с его огромного круга, но он был не властен над ней, как раньше, когда, пугая и забивая, делал ее молчаливой трусихой. Она почувствовала, что должна выветрить его тревогу <...> Услыша заглушаемые ездой экипажей звуки, он вошел в центр важнейших впечатлений и мыслей, вызванных, сообразно его характеру, этой музыкой, уже чувствуя, почему и как выйдет хорошо то, что придумал. Его план сложился мгновенно и выпукло. Глубокая непобедимая вера, ликуя, пенилась и шумела в ней. Она разбрасывала ее взглядом за горизонт, откуда легким шумом береговой волны возвращалась она обратно, гордая чистотой полета. <…> у ног Ассоль мягко завертелась пушистая черная собака с белой грудью и говорящим напряжением глаз. Собака, узнав Ассоль, повизгивая и жеманно виляя туловищем, пошла рядом, молча соглашаясь с девушкой в чем-то понятном, как "я" и "ты". Ассоль, посматривая в ее сообщительные глаза, была твердо уверена, что собака могла бы заговорить, не будь у нее тайных причин молчать. <…> собака <…> безучастно села, деловито выскребла лапой ухо, укушенное своим вечным врагом, и побежала обратно. Ассоль проникла в высокую, брызгающую росой луговую траву <…> Засматривая в особенные лица цветов, в путаницу стеблей, она различала там почти человеческие намеки - позы, усилия, движения, черты и взгляды <…>

По-моему, это издевательство. Я думаю о том, что на самом деле любой школьник может ткнуть пальцем в книжку и сказать учителю — почему вы постоянно снижаете мне оценки за речевые ошибки, если Грин вот так писал, и никого это не смущало. Ну ей-Богу.

Мама говорит: может быть, ему прощают такие вещи за те истории, которые он придумывает... Конечно, прощают. Но этого-то я и не понимаю, как можно.

*** А есть другая история; настоящая, чудесная легенда об алых парусах. Она живет во мне, окруженная трогательной тишиной, как хрупкая вещь в коробке — ватными листами, я достаю ее иногда полюбоваться, но только когда нет рядом никого. Эта история, как и другие, ей подобные, составляет волшебную основу моего взрослого, серьезного мира; и где-то глубоко во мне, конечно, живет маленькая Ассоль, мечтающая о Грее. Но для меня всё это невероятнее, чем повесть Грина, для меня это какой-то вечный сюжет, в котором много больше, чем просто история любви. В нём голос бабушки, которая пела мне про алые паруса, в нём мои печальные и тихие четырнадцать лет под Чигракова. Те самые Грей, Ассоль и корабль с алыми парусами, которые давно стали во мне большими, настоящими, неоценимыми символами. И я до сих пор плачу, когда слушаю песню Владимира Ланцберга.

Читая "Алые паруса", постоянно задавался вопросом, как настолько плохо написанный рассказ пережил время?

Автор постоянно ломает четвертую стену, разрушая ткань повествования. Эффект погружения в потенциально волшебную повесть не работает. Некоторые места становятся сумбурными, как бормотание Кисы Воробьянинова "Ну, это я знаю". Читать такое неприятно.

Хорошо то, что рассказ относительно короткий, иначе гематома на лбу от фейспалма была бы обеспечена. Книгу можно разобрать на цитаты, которые отлично подойдут для подборок графоманских перлов. Одно время даже сомневался, а был ли Грин русским? Тогда "цвет глубокой радости" или "сердце полное счастья, как у слона при виде маленькой булочки" ему можно было бы простить.

Герои в основном неинтересные, неприятные, слабопроработанные. Бунтарь Грей вырастает в оригинала-самодура. Несчастная девочка Ассоль становится инфантильной и полоумной. Это никак толком не объяснено, их поступки немотивированны, либо слабомотивированны. При этом бывают интересные, по настоящему хорошие места. Например, Ассоль закрывает уши отцу, чтобы он "не услышал", как она говорит, что любит его.

Такое ощущение, что чем больше автор пытался прорисовать персонажа, тем хуже делал. В итоге, самый приятным и выпуклым получился торговец углем, который появляется дважды. Его даже не портит то, что Ассоль "приводит его руку в состояние относительного трясения" (рука, не бей меня по лбу, пожалуйста).

К прочтению не рекомендую. Погрузиться а атмосферу волшебства и романтизма тут довольно трудно. Можно почитать, если хочется посмеяться над графоманскими перлами.