Цитаты из книги Загадочная книга

"Простите, перепутал. Ну, это будет за окно". - "Какое такое окно?" - говорю. "Которое я разобью", - и трах зонтиком!

Завещание, которое оставил дурной отец, было жестоким и, как видите, сын затаил обиду. Он ненавидел оставленные ему римские деньги… и все сильнее любил обыкновенные деньги, которых был лишен.

– Если его нет, кому тогда принадлежит эта шляпа?

– Тодхантеру, – ответил Браун.

– Она ему велика! – нетерпеливо крикнул Гуд. – Он не мог бы носить ее.

Священник с бесконечной кротостью покачал головой.

– Я не говорю, что он ее носит, – ответил он. – Я сказал, что это его шляпа.

Его старшему брату, достопочтенному полковнику Норману Боэну, было не до набожности: он сидел в смокинге на лавочке возле «Синего борова» и выпивал не то напоследок, не то для начала – это уж как на чей философский взгляд. Сам полковник в такие тонкости не вдавался.

Не думайте, что если он сидел здесь запросто с нами, то он уже перестал быть настоящим лордом в самом худшем смысле этого слова. Он позовет слугу, находящегося от него за милю, и велит ему позвонить в звонок, висящий в двух шагах от него самого, для того только, чтобы другой слуга, находящийся за три мили, принес ему спички, до которых ему надо сделать три шага. Ему необходим один ливрейный лакей, чтобы нести его трость, и другой, чтобы подавать ему в опере бинокль...

Когда он придумывал шутку, ее называли блестящей. Когда он не мог придумать шутку, то говорил, что сейчас не время для банальностей, и его называли талантливым.

Он понял: во тьме неведения надо идти туда, куда направляется вас первый указатель, каким бы странным он ни был.

Валантэн считал себя не глупее Фламбо и был прав. Но он прекрасно понимал невыгоды своего положения. «Преступник — творец, сыщик — критик», — сказал он, кисло улыбнулся, поднес чашку к губам и быстро опустил. Кофе был соленый.

Думаете, я спятил? – резко спросил Крэй.
– Думал, а теперь не думаю, – спокойно отвечал отец Браун.

Я человек, поэтому все дьяволы живут в моем сердце...

И однажды в одном из этих возвышенных мест, где весь мир вращался под ним, как колесо, его разум тоже повернулся, и он возомнил себя Богом.

Полковник гордился такими неуместными нарядами, вернее, гордился тем, что он всегда мог уместно выглядеть в них.

Лишь немногие, кроме самых бедных, хранят верность традициям, но аристократы живут не традициями, а веяниями моды.

Отец Браун оставался неподвижным в полутьме, но в это мгновение он потерял голову. Впрочем, его голова становилась особенно ценной, когда он терял её.

Нет, этот тяжёлый, но пружинистый шаг, отдававший беззаботностью, не особенно шумный, но и не беспокоившийся из-за того, сколько шума он производит, мог принадлежать только одному животному на земле — джентльмену из Западной Европы, которому, вероятно, никогда не приходилось зарабатывать себе на жизнь.

Французы будоражат мир не парадоксами, а общими местами. Они облекают прописные истины в плоть и кровь — вспомним их революцию.

Как заметил некогда Эдгар По, мудрость должна полагаться на непредвиденное.

Собаки — славные создания, только не путайте создание с создателем.

Не будьте слишком строги к аристократам, если их слабости оказываются не лучше наших.