Цитаты из книги Алая буква

...на свете нет ничего слаще,- не считая долгожданного внимания женщины,- чем знаки детского предпочтения, оказанного внезапно, по какой-то внутренней симпатии, и поэтому словно подтверждающего, что в нас действительно таится нечто достойное любви...

Хорошие люди всегда недооценивают себя.

Молодые люди, ещё не успевшие глубоко укорениться в жизни, легко с ней расстаются.

— Ах, что вы! — вмешалась более мягкосердечная молодая женщина, державшая за руку ребенка. — Как ни прикрывай знак, а рана в сердце останется навек!

Длительная связь семьи с тем местом, где увидели свет и были погребены все былые ее члены, превращает эту связь в сродство, уже не зависящее ни от привлекательности окружающей природы, ни от жизненных условий.

Это был век, когда то, что мы называем талантом, ценили значительно меньше, чем сейчас, а уравновешенность и достоинства характера — гораздо больше.

Склонность к размышлению хотя и может сдерживать порывы женщин, равно как и мужчин, наполняет их печалью

Брешь, пробитая виною в человеческой душе, не может быть заделана в земной жизни. Можно следить за ней и охранять ее, не допуская неприятеля снова внутрь крепости, чтобы ему в последующих атаках пришлось искать иных путей и отказаться от того, где прежде его ждал успех. И все же разрушенная стена существует, а за ней чуть слышен крадущийся шаг врата, который жаждет повторения не забытого им торжества.

Смерть была чем-то слишком определенным, чтобы желать ее или избегать.

И все же натура наша устроена с учетом некоего условия, чудесного и благодетельного, поскольку позволяет оно нам испытывать самую острую боль не в тот момент, когда она охватывает нас, а главным образом потом, когда является уже в воспоминании.

«При таких прекрасных качествах, — подумала Гестер, — дурное начало, унаследованное ею от матери, должно быть поистине могуче, если из шаловливой девочки не вырастет благородная женщина».

— Не от милости судьи зависит снять этот знак, — спокойно возразила Гестер. — Будь я достойна освободиться от него, он отпал бы сам или обрел совсем иной смысл.

Ни парадный, ни чёрный ход таможни не ведут в рай.

Неискреннему человеку вся вселенная кажется лживой.

[...] сидя в кресле перед раскрытой на столе большой книгой, напечатанной старинным готическим шрифтом, неожиданно забылся крепким-крепким сном. Должно быть, он читал произведение, относящееся к лучшим образцам снотворной литературы.

Веселье стариков внешне очень похоже на жизнерадостность детей. Тут нет места разуму или глубокому чувству юмора, это просто блики, скользящие по поверхности и озаряющие веселым солнечным светом равно и зеленую ветку и старый замшелый ствол.

Брешь, пробитая виною в человеческой душе, не может быть заделана в земной жизни