Отзывы о книге Царь-рыба

«Почему ты лежишь один посреди России?» О любви и ненависти, о вечном и преходящем, о жизни и смерти, о том, что объединяет людей. О способности человека, в самых суровых , всё разрушающих условиях войны, преданно и романтически любить.

Война. Война здесь как самое ужасное, что может быть на Земле, в контраст к живой, искренней и чистой любви. Место и время, где-то на Украине, примерно 1943-1944 года.

«Советские войска добивали почти уже задушенную группировку немецких войск, командование которой отказалось принять ультиматум о безоговорочной капитуляции и сейчас вот вечером, в ночи, сделало последнюю сверхотчаянную попытку вырваться из окружения»

Астафьев жестко описывает окружающую обстановку военных событий. В солдатах, как у советских, так и у немецких сложно переплетаются человеческие и рожденные войной качества. Изображение войны у автора это отдельная тема. Эта война часто отличается от общепринятых героических образов с акцентом на человеческом падении, «двоедушии» некоторых персонажей войны, на отсутствии идеализаций человека. Сама война находиться вне жизни, она противоречит ей. И на этом фоне, Астафьев решил изобразить нечто чуждое происходящему, может быть и Земному, что-то из другой жизни, из другой реальности. То, что обосабливает человека от всего дисгармоничного.

Он. Командир взвода, лейтенант, Борис Костяев.

«Взводный как взводный. И награды соответственные: две Красные Звезды, одна уж с отбитой глазурью на луче, медаль «За боевые заслуги». И все-таки было в этом лейтенантишке что-то такое… Мечтательность в нем угадывалась, романтичность. Такой народ, он порывистый! Этот вот юный рыцарь печального образа, совершенно уверенный, что любят только раз в жизни и что лучше той женщины, с которой он был, нет на свете…»

Родился и воспитывался в семье учителей.

« — Отец — завуч теперь, мать преподает русский и литературу.»

Мать сильно любила сына, баловала, писала ему письма каждый день, отправляла раз в неделю. Отец занимался мужским воспитание.

«папа везде с собой брал: на рыбалку, на охоту, орехи бить. Однако ныть никогда не позволял»

Такие обычно быстро и героически погибают, по-командирски ведя в атаку своих бойцов. Но у лейтенанта был свой демон-ангел-хранитель помкомвзвода старшина Мохнаков, который постоянно следил за своим командиром в бою и своим опытом учил Бориса как выжить, спасал его в трудных ситуациях. Мохнаков изображен как порождение войны, зная все её особенности, он впитал в себя её грубость и прагматичность. Старшина осознает происходящие в нем изменения и к концу повести ищет смерти. Судьбы старшины и лейтенанта переплелись.

Параллельно Астафьев изображает множество других персонажей. Ему достаточно несколько штрихов, строк, мыслей, упоминаний, чтобы перед читателем встал живой и яркий образ человека, дополняющий и характеризующий общую картину.

Она. Жительница неизвестного села, Люся. О ней многое остается неизвестным, не фамилии, не адреса, не прошлого автор не дает. Это скорее неуловимый образ, чем земной персонаж, хозяйка избы, в которой остановились солдаты на покой, готовит им, убирает, стирает, обслуживает. Писатель постепенно и аккуратно вводит этот персонаж, который вначале незаметен, в тени основных героев.

«И было в ее маленьком лице что-то как будто недорисованное, было оно подкопчено лампадкой или лучиной, проступали отдельные лишь черты лика»

И только глаза «вызревшие в форме овсяного зерна, прикрыты кукольно загнутыми ресницами» выделялись в её описании.

Два дня были они вместе, а потом разлука, образовавшаяся пустота, нереальность и чуждость происходящего.

Совет лейтенанту от добросердечного врача, опасающегося даже своей старшей медсестры.

«— Вот что я вам посоветую: не отдаляйтесь от людей, принимайте мир таким, каков он есть, иначе вас раздавит одиночество. Оно пострашнее войны.»

Судьба идущих до конца, следуя сердцу.

«Остался один — посреди России.»

Пока есть те, кто способен остаться один, есть надежда на возрождение.

Нельзя не полюбить писателя, умеющего писать одновременно просто и пронзительно.

Нельзя не полюбить Астафьева.

Говорю это здесь, хотя и считаю, что есть у него произведения ещё острее. Ещё пронзительнее.

Судьба солдат никогда одинаковой не была (кроме тех, кто был сражён первой же пулей в первом же бою). Перед нами очередная история, точнее несколько историй. Хотя, если подумать, в такой же степени эта повесть про старых пастуха и пастушку. Разве сжимается сердце от их трагической судьбы слабее, чем сжимается от солдатских и офицерских историй?

Психология войны во множестве её проявлениях. И о роли ваньки-взводного, который не всегда над своими солдатами. К собственному удивлению узнаёт он, что в бою всё иначе.

Не сразу, нет, а после многих боев, после ранения, после госпиталя застыдился себя Борис, такого самонадеянного, такого разудалого и несуразного, дошел головой своей, что не солдаты за ним, он за солдатами! Солдат, он и без него знает, что надо делать на войне, и лучше всего, и тверже всего знает он, что, пока в землю закопан, — ему сам черт не брат, а вот когда выскочит из земли наверх — так неизвестно, чего будет: могут и убить. Поэтому, пока возможно, он не выберется оттудова и за всяким-яким в атаку не пойдет, будет ждать, когда свой ванька-взводный даст команду вылазить из окопа и идти вперед. Уж если свой ванька-взводный пошел, значит, все возможности к тому, чтобы не идти, исчерпаны. Но и тогда, когда ванька-взводиый, поминая всех богов, попа, Гитлера и много других людей и предметов, вылезет наверх, даст кому-нибудь пинка-другого, зовя в сражение, старый вояка еще секунду-другую перебудет в окопе, замешкается с каким-либо делом, дело же, не пускающее его наверх, всегда найдется, и всегда в вояке живет надежда, что, может, все обойдется, может, вылезать-то вовсе не надо — артиллерия, может, лупанет, может, самолеты его или наши налетят, начнут без разбору своих и чужих бомбить, может, немец сам убежит, либо еще что случится…

Редко где прочитаешь и вот о чём - об отношении к привычности смерти. И рассуждает так не кто-то - солдат, который видел смерть почти ежедневно, и во множестве за раз:

На смерть, как на солнце, во все глаза не поглядишь… Страшнее привыкнуть к смерти, примириться с нею… Страшно, когда само слово «смерть» делается обиходным, как слова: есть, пить, спать, любить…

Подобное непримиримое отношение к смерти и войне можно встретить у Константина Федина в романе "Города и годы".

А самая мощная фраза в повести знаете какая?

Я сегодня думал. Вчера молчал. Думал. Ночью, лежа в снегу, думал: неужели такое кровопролитие ничему не научит людей? Эта война должна быть последней! Или люди недостойны называться людьми! Недостойны жить на земле! Недостойны пользоваться ее дарами, жрать хлеб, картошку, мясо, рыбу, коптить небо.

Собственно, ею про человечество всё сказано.

Не планировала читать про войну сейчас, осенью. Но когда открыла эту повесть автора, соблазнившись названием и вспоминая его "Звездопад", то оторваться уже не смогла. Надо же так писать о войне - правдиво без прикрас и пафоса, и пронзительно до глубины души! Конечно, какого рассказчика мы слушаем с упоением?  Искреннего и открытого, которому мы верим. А верим потому, что интуитивно улавливаем правду, ту настоящую жизненную, которая когда-то для людей была реальностью, а для нас сейчас превратилась в тексты на пожелтевших страницах советских книг о войне.

Современная пастораль - так охарактеризовал свою повесть Астафьев. А слово «пастораль» происходит от латинского pastoralis — «пастушеский» — и в широком смысле означает любую поэзию, где речь идёт о том, как хорошо живётся пастухам на лоне природы. Видимо, это была горькая ирония автора, обращённая к беспощадной действительности. И пастух и пастушка, которыми звали двух престарелых супругов украинского села, действительно были в повести. Только жили они не на лоне природы, а в селе, оккупированном немцами, где скрывались от артобстрелов за своей собственной баней. Там они и встретили свою смерть, в обнимку и на лоне растерзанной взрывами родной земли, покрытой снегом. Вот такая "умиротворяющая" и душераздирающая пастораль, проходящая лейтмотивом через всю повесть.

Ну а дальше... А дальше нужно набраться мужества и дочитать до конца, медленно созерцая, как война рушит. И рушит она не только города и саму землю, а человеческие судьбы, калеча и превращая людей в те фигуры, которые ей угодны. Кого-то убивает сразу, делая их, как я считаю, везунчиками. Из некоторых делает чёрствых циников, использующих цинизм и грубость как некую защиту от внутренних травм, превращаясь при этом почти в скотов. Таков, например, один из ключевых героев - старшина Махнаков, который, несмотря на свою изменившуюся натуру, всё равно предпочитает смерть с гранатой под вражеским танком.

Женщина на войне. Это вообще - настолько слабое и беззащитное звено, что и думать об этом больно. Будь она на поле боя в лице мужественной медсестры, у которой уже невозможно определить возраст. Или такая как Люся, на постое у которой меняются солдаты, чередуя своих и врагов. И как они будут вести себя с ней? Благодарить за хлеб - соль или насиловать в углу на соломе? Или, может, сделают своей сожительницей на время постоя, как заложницу? А такая любовь, которая вспыхнула между главным героем Борисом и нашей прекрасной Люсей с глазами, напоминающими ему глаза лошади из далёкого детства, и подарившая ему первую близость с женщиной, а ей чувство любви и удовлетворения, что хоть так она приближает победу - тоже встречалась на военных тропах, как известно. Но, к этому я вернусь чуть позже.

А пока самая главная трагедия, которая может возникнуть с человеком на войне, где нужны силы и жизнелюбие, чтобы выживать. И это - утратившаяся воля к жизни, смерть души или, говоря современным языком, депрессия. Чёрная депрессия, при которой человек уходит вглубь себя и слушает только внутреннее "тиканье" жизни, постепенно затухающее в нём. Так случается, когда его внутренний утончённый мир человека беспощадно выжигается тем, что он переживает на войне. Такое бывает даже в мирной жизни с людьми высокой духовной организации. И мне это понятно - жизнь на Земле не всем по зубам. Но когда такое выгорание происходит на войне, то даже несерьёзное ранение способно унести человека в царство мёртвых, упрятав его в одинокую могилу, где он "Остался один - посреди России".

И вот перед нами сколько жертв войны. Они все разные и она их всех с удовольствием "сожрала". Но ведь война - не явление из космоса, а наше творение, человеческое. И правильно сказал Астафьев словами героя повести : "Я сегодня думал, Вчера молчал. Думал. Ночью, лёжа в снегу, думал: неужели такое кровопролитие ничему не научит людей? Эта война должна быть последней! Или люди недостойны называться людьми! Недостойны жить на земле! Недостойны пользоваться её дарами, жрать хлеб, картошку, мясо, рыбу, коптить небо."

Но мне не хочется так мрачно и пафосно заканчивать отзыв. Хочу поделиться тем немногим светлым, что меня восхитило в этой интересной, но мрачной и психологически тяжёлой книге, и заставило приятно замирать. Правильно - и снова про любовь, куда ж без неё! И это сцена, которую автор так трогательно, так деликатно, но так восхительно рисует перед читателем. Сцена близости между неопытным юношей и полюбившей уже его, познавшей жизнь, молодой женщиной. Ночь чистой любви и трепетной страсти, которую война на мгновение подарила прекрасным молодым людям. И они могли бы быть счастливы друг с другом под мирным небом, когда-нибудь, но не в этой истории.

"Глаза плохо видели ее, все мутилось, скользило и укатывалось куда-то на стучащих колесах. Женщина качалась безликой тенью в жарком, все сгущающемся пале, который клубился вокруг, испепеляя воздух в комнате, сознание, тело... Дышать нечем. Все вещее в нем сгорело. Одна всесильная власть осталась, и, подавленный ею, он совсем беззащитно пролепетал:

— Мне... хорошо... здесь... — и, думая, что она не поймет его, раздавленный постыдностью намека, он показал рукой: ему хорошо здесь, в этом доме, в этой постели.

— Я рада... — донеслось издали, и он так же издалека, не слыша себя, откликнулся:

— Я тоже... рад... — И, не владея уже собой, сопротивляясь и слабея от этого сопротивления еще больше, протянул к ней руку, чтобы поблагодарить за ласку, за приют, удостовериться, что эта, задернутая жарким туманом тень, качающаяся в мерклом, как бы бредовом свету, есть та, у которой стремительно катится вниз исток грудей, и кружит он кровь, гремящее набатом сердце под ослепительно мерцающим загадочным телом. Женщина! Так вот что такое женщина! Что же это она с ним сделала? Сорвала, словно лист с дерева, закружила, закружила и понесла, понесла над землею — нет в нем веса, нет под ним тверди...

Ничего нет. И не было. Есть только она, женщина, которой ом принадлежит весь до последней кровинки, до остатнего вздоха, и ничего уж с этим поделать никто не сможет! Это всего сильнее на свете!

Далеко-далеко, где-то в пространстве он нащупал ее руку и почувствовал пупырышки под пальцами, каждую, даже невидимую глазом пушинку тела почувствовал, будто бы не было или не стало на его пальцах кожи и он прикоснулся голым первом к ее руке. Дыхание в нем вовсе пресеклось. Сердце зашлось в яростном бое. В совсем уж бредовую темень, в совсем горячий, испепеляющий огненный вал опрокинуло взводного.

Дальше он ничего не помнил.

Обжигающий просверк света ударил его но глазам, он загнанно упал лицом в подушку.

Не сразу он осознал себя, не вдруг воспринял и ослепительно яркий свет лампочки. Но женщину, прикрывшую рукою лицо, увидел отчетливо и и страхе сжался. Ему так захотелось провалиться сквозь землю, сдохнуть или убежать к солдатам на кухню, что он даже тонко простонал.

Что было, случилось минуты назад? Забыть бы все, сделать бы так, будто ничего не было, тогда бы уж он не посмел обижать женщину разными глупостями — без них вполне можно обойтись, не нужны они совершенно...

«Так вот оно как! И зачем это?»-Борис закусил до боли губу, ощущая, как отходит загнанное сердце и выравнивается разорванное дыхание. Никакого такого наслаждения он как будто и не испытал, помнил лишь, что женщина в объятиях почему-то кажется маленькой, и от этого еще больше страшно и стыдно.

Так думал взводный и в то же время с изумлением ощущал, как давно копившийся в теле навязчивый, всегдашний груз сваливается с него, тело как бы высветляется и торжествует, познав плотскую радость.

«Скотина! Животное!» — ругал себя лейтенант, но ругань вовсе отдельно существовала от него. В уме — стыд, смятение, но в тело льется благостное, сонное успокоение.

— Вот и помогла я фронту."

https://u.livelib.ru/reader/litera_T/r/vram4a3v/o-r.jpg">

Военная проза писателя с фронтовым прошлым Виктора Астафьева имеет свою собственную отличительную от творчества многих других писателей-фронтовиков особинку. И прежде всего, это стремление показать войну и человека на войне и около войны без всяких рисовок и прикрас, так, как есть, и как всё это дело видит и помнит сам автор. Никакой героизации, а наоборот, обыденность и жуткая повседневность всего и вся на войне. И именно поэтому героям астафьевских книг веришь.

Дальше...

В этой военной повести самой войны — большой, грохочущей и геройски-трагической — почти что нет. Хотя вся она, эта повесть, и состоит из войны, и написана о войне. Только с небольшим уточнением — о людях на войне и около войны. И всё здесь у Астафьева обыденно и прозаически. Идёт подразделение, заходит в недавно освобождённый от фашистов населённый пункт и становится на ночлег. Солдатики распределяются на постой, ночуют, и потом уходят-уезжают маршем дальше, на фронт.

И главным здесь было просто показать читателям двух простых маленьких людей — молодого лейтенантика и нестарую хозяйку дома, где расположилось на ночлег подразделение нашего героя. И то мимолётное, совсем внезапно вспыхнувшее между ними чувство и отношение. И всё, что стало потом. А потом… потом собственно говоря, была война, на которой, по выражению киногероя Леонида Быкова «Делают пиф-паф». И всё так и осталось, в бывшем, в мимолётном, в случайном, но навсегда оставшемся в сердце.

Не случайно я вспомнил здесь фильм «Аты-баты, шли солдаты...» — в этом фильме как раз тоже есть попытка показать читателю войну и людей именно вот в таком обыденно-героическом ракурсе. Где весь героизм как раз и состоит вот в этой обыденности войны и своего участия в ней. Но в фильме всё-таки сделан упор на геройские дела взвода, а в книге Астафьев всю героику будней войны оставляет вообще за кадром, предоставляя читателю возможность до всего додуматься и дочувствоваться...

Этот рассказ является составной частью большого романа «Царь-рыба». Хотя в том варианте, который читал в своё время я, некоторые моменты и эпизоды отсутствовали. Возможно, существуют разные редакции «Царь-рыбы», не знаю, но в любом случае новое прочтение вот этих глав романа, выделенных в отдельный рассказ, обогатило мои представления об Астафьеве.

Дальше...

В известные времена на севере Красноярского края неподалеку от Енисея стал строиться и затем развиваться горно-обогатительный комбинат по добыче и обработке никельсодержащей руды. А вокруг комбината стал строиться город Норильск. И конечно же основной рабочей силой стали зэки.

Однако рассказ Астафьева вовсе не является пересказом хроники города. Свой рассказ Астафьев ведёт от первого лица, т. е. от себя-подростка — будучи с родителем и другими мужиками на рыбалке (а это вовсе не выезд на речку с удочками с ночёвкой, а самый настоящий несколько суточный артельный рыбацкий промысел) столкнулся с беглыми зэками и только по счастливой случайности они остались живы. А вторая встреча с другим беглым, произошедшая чуть позже первого эпизода, и стала самим рассказом этого беглеца о Норильске и о нравах, там царивших.

По сути, ничего нового к тому, что мы уже и так знаем о ГУЛАГе, этот рассказ нам не добавляет. И в тоже время обогащает наши знания новыми эпизодами и деталями. Чтобы мы помнили, какой ценой строилась и крепла держава.

А ещё это просто великолепная русская литература, так свойственная Виктору Петровичу Астафьеву

Вряд ли эту повесть можно именовать художественной — скорее, это автобиографические записки об определённом периоде жизни Т.е. Астафьев здесь не пытается охватить всю свою жизнь, а вспоминает только молодые годы: начинает воспоминания с момента, когда он на фронте застрелил своего немца и затем так и идёт по хронологии — ранение, санпоезд и госпитали, демобилизация и возвращение с только что обретённой супругой в родные пенаты, взаимоотношения с родительской семьёй жены и обустройство их жизни в первые послевоенные годы — и всё это в деталях и подробностях.

Дальше...

При этом в силу особенностей собственного характера, которые, как известно, к старости всегда заостряются и делаются более выпуклыми, заметными и значимыми, Астафьев в основном останавливается на негативной стороне бытия, вспоминая всё прожитое преимущественно в тёмном свете и изображая только изнанку пережитого. И потому читать (в моём случае — слушать) всё это совсем непросто, и несмотря на авторитет Астафьева, не всегда и не во всём с ним соглашаешься.

Жизнь ведь всегда богаче наших представлений и воспоминаний о ней. И уже от внутренней позиции автора автобиографии зависит, что именно он сделает главным в своих жизненных событиях, и каким языком он поведает читателям о пережитом. Астафьев в этой книге сделал акцент на собственном негативном восприятии жизни — что ж, когда ты уже весьма немолод (74 года) и накопившиеся за жизнь болячки собрались в кучу и составляют привычный надоедливый фон твоей жизни, то понять его можно. Просто нужно иметь это ввиду, читая эту книгу. Совсем неплохую, качественную книгу. Написанную живым астафьевским литературным стилем.

Читал тут всякое о 2-ой мировой/Великой отечественной войне и по инерции решил познакомится с ещё одним писателем, который является непосредственным участником военных/послевоенных событий, а именно с Виктором Астафьевым. Про него я, определённо, где-то что-то слышал, но как-то не сводила нас судьба. Для знакомства мной была выбрана книга с «бодрым» названием «Весёлый солдат». Честно говоря, я ожидал эдакую патриотичную прозу, замешанную на коммунистической идеологии, что-то про героизм и отвагу... На деле всё оказалось сложнее. Главный герой — несомненное альтер-эго писателя — оказывается довольно непростым человеком, зачастую с нестандартными взглядами на происходящее вокруг него. Повествование начинается с описания войны, боевых действий, взаимоотношений представителей разных регионов СССР на фронте и в тылу. Уверен, то, что он пишет про некоторых представителей некоторых национальностей может довольно сильно не понравится их потомкам и сочувствующим. Тем более, и в настоящее время есть конфликтные ситуации на этой почве. Чтобы не ввязываться в какие-то деструктивные политические дискуссии, я воздержусь от каких-либо комментариев, оставим такие вопросы на совести писателя. Итак, рассказ про войну плавно перетекает в тыловые мытарства раненых бойцов. Главный герой, получает ранение и вместе с другими такими же бедолагами отправляется на лечение. В отличии от элитных подразделений, таких, как: лётчики, танкисты, моряки и т.д. — обычные пехотинцы и артиллеристы, мягко говоря, оказываются не сильно окружены заботой. В хороший госпиталь попасть шансов немного. В итоге, главный герой попадает в такое месте, от описания которого у нормального (современного) человека волосы дыбом встают. Там много всего рассказывается, немало жести, но не буду спойлерить: мало ли, вы захотите сами приобщиться. После лечения «весёлый солдат» (тут уже, наверное, всем понятно, что про весёлость тут, скорее, сарказм — хотя в книге присутствуют и весёлые моменты, будьте уверены) не может по здоровью вернуться на фронт, и занимается попеременно разными вещами: восстановлением Сталинграда, если это так можно назвать; службой на неоднозначных территориях, где орудуют партизаны «против всех» или пресловутые бандеровцы и иже с ними. Про наших партизан тоже обмолвился словечком, за ним не заржавело. Вот простой вопрос: где большая вооружённая группа людей, живущая годами в лесу, будет брать продовольствие, ну и всё прочее? У кого какие идеи? В общем, чудом выжив и помыкавшись тут и там, по окончанию войны, наш герой возвращается домой, только не к себе (там ему не к кому ехать), а к жене, которую он себе где-то там по дороге находит. Далее, довольно значительный объём книги составляет рассказ про мирную жизнь. И надо отметить, она не сильно слаще военной, а может быть и посуровее в чём-то. Голод, ужасные жилищные условия, тяжкий труд, полнейшая неустроенность и безнадёга. Серая, часто холодная и голодная, жизнь, где уже двое (главный герой и его жена) и их родственники борются за своё существование, пытаются что-то делать, стремятся к своему далёкому счастью... Читать такое всегда необыкновенно тяжело и печально, но вместе с тем поучительно и мотивирующе, что ли. Понимаешь, что твои жалкие проблемки сегодня — яйца выеденного не стоят (ну, как правило). Вот тогда люди были — гвозди из них делать! Да, надо сказать, на протяжении всего сюжета, автор (от лица главного героя) не устаёт критиковать разные аспекты советской действительности тех лет. Его взгляд показался мне довольно не предвзятым, и уж точно я у него не увидел никакой идеологии. Что не могло не порадовать. В общем, книжка оказалась, как я люблю говорить, неоднозначная. Причём очень! Наверняка найдутся люди, кому что-то в ней может довольно сильно не понравится. Критиканы найдутся на всё, так же как и на самые ужасные вещи находятся согласные с тем, что это правильно. Видимо такова природа человека. Ну, а на этом я заканчиваю свой небольшой, во многом спонтанный, обзор и приглашаю всех к самостоятельному прочтению этого произведения. А после обсудим, может быть.

Рассказ я выбирала исключительно по аннотации. А она, в свою очередь, обещала историю собаки из породы северных лаек. Однако в очередной раз убеждаюсь, что аннотации порой весьма не точны. Нет, собака здесь есть, но мне её было мало.

Рассказчик приезжает в Заполярье, чтобы перевести бабушку. Там он встречает своего брата Колю, которого не видел много лет, поскольку в 17 лет ушел из дома,  чтобы не обременять отца и мачеху. Он отправляется к ним в гости. У Кольки есть собака по кличке Бойе, что в переводе с эвенкийского означает друг. Пес вполне оправдывает своё имя. Бойе - друг, помощник, добытчик, спаситель Кольки и его семьи. Только вот рассказано о нём мало, хотя Бойе сыграл важную роль в жизни Коли. Большая часть рассказа посвящена Кольке. Тяжелая жизнь была у пацана, слишком рано пришлось ему поврослеть, много плохого было в его жизни. Я переживала, что рассказ закончится трагически, уж всё к этому шло, но Бойе всё же спас ситуцию.

Я думала, что рассказ будет всецело посвящен Бойе, но мои ожидания в очередной раз не оправдались. Наверное только в этом моя претензия к рассказу, все остальное отлично.

Повесть-воспоминание. О деревенском детстве, о родных людях, о деревне.

Очень проникновенно написано. Столько личных воспоминаний всколыхнулось о той поре,когда и для меня бабушкин огород был целым миром со своими тайнами и загадками, а за забором была терра инкогнито - неизвестная земля). Даже запахи вспомнились.

И растения самые наши ,деревенские. Морковь,лук , капуста,картошка и прочая огородина. И огурец с грядки, и морковка прямо из земли. А горох, а ягоды? Эхх, тогда казалось, что это будет всегда. А сейчас одни воспоминания. Светло и грустно.