Цитаты из книги The Satyricon

[Гитон — Энколпию] — В таком случае — премного благодарен: ты, значит, любишь меня на манер Сократа. Даже Алкивиад никогда не вставал таким незапятнанным с ложа своего наставника…

Если бы не женщины, всё было бы дешевле грязи.

Стыдно отвергнутой быть; но быть самовластной — прекрасно. Больше всего я люблю путь свой сама избирать.

Труппа играет нам мим: вон тот называется сыном, Этот отцом, а другой взял себе роль богача... Но окончился текст и окончились роли смешные, Лик настоящий воскрес, лик балаганный пропал.

Что нам поможет закон, где правят лишь деньги да деньги. Там, где бедняк никого не одолеет в суде? Даже и те, что всегда довольны кинической кухней, Часто готовы за мзду голос пристрастный продать. Стало быть, наш трибунал есть попросту купля-продажа: Всадник присяжный в суде платный выносит ответ.

Развращенному уму все позволенное - противно, и вялые, заблудшие души стремятся к необычному.

Всякий охотно слушает, когда его уговаривают есть или жить.

Дружба хранит свое имя, покуда в нас видится польза. Словно игральная кость, вечно подвижна она. Если Фортуна за нас, мы видим, друзья, ваши лица, Если изменит судьба, гнусно бежите вы прочь.

- Представьте себе, что я умер, - заявил он. - Скажите по сему случаю что-нибудь хорошее.

Наука - это клад и искусный человек никогда не пропадет.

Я — поэт, и, надеюсь, не из последних, если только можно полагаться на венки, которые часто и неумелым присуждают. Ты спросишь, почему я так плохо одет? Именно поэтому: любовь к искусству никого еще не обогатила.

Оскорбивший незнакомца зовётся разбойником; оскорбивший друга приравнивается почти что к отцеубийце.

нет ничего нелепее глупых человеческих предрассудков и пошлее лицемерной строгости.

Человек благородного ума не терпит пустословия, и дух его не может ни зачать, ни породить ничего, если его не оросит живительная влага знаний.

То, что стоит трудов, − всего прекрасней.

Нет трудности, которой не превозмогло бы нахальство.

Нынче народ: дома − львы, на людях − лисицы.

Истинно возвышенное и, так сказать, девственное красноречие заключается в естественности, а не в вычурностях и напыщенности.

Кто из потомков достиг славы Фукидида или Гиперида?

Начетчик, не видавший солнца, еще не губил дарований во дни, когда даже Пиндар и девять лириков не дерзали писать гомеровым стихом.