Цитаты из книги Джейн Ейр

Каким драгоценным сокровищем должна быть память без единого пятна или скверны, каким неистощимым источником безмятежного отдохновения!

“Это, несомненно, выход! Именно потому, что это звучит не слишком заманчиво. Не то, что сладостные слова — свобода, восторг, радость… Для меня они только звук пустой; они настолько далеки и нереальны, что прислушиваться к ним — значит попусту терять время.”

Встречая сильные, сдержанные, утонченные умы, будь они мужскими или женскими, я не успокаивалась до тех пор, пока не проникала за стену условностей и замкнутости, не переступала порог недоверчивости, не завоевывала местечка у самого очага их сердца.

Я осталась одна на поле боя. Это была моя первая яростная битва и первая победа. Несколько мгновения я стояла неподвижно, наслаждаясь одиночеством победы.

Мовчазним людям справді частіше потрібна відверта розмова про їх почуття й страждання, аніж говірким

Той, кого ведуть на страту гарною місцевістю, думає не про квіти...

Та чи ж є щось впертіше за юність? І щось сліпіше за недосвіченість?

Цікавість слухача підгострює язика оповідачеві

Докори сумління - це отрута життя

Кажуть, що людину повинно вдовольняти спокійне життя, але це не так: їй потрібна діяльність, і, якщо її позбавлено цього, вона її собі придумує

Хай навіть весь світ тебе ненавидить і має за лиху дівчину, але якщо в тебе чисте сумління і ти не почуваєшся винною, ти завжди знайдеш собі друзів

С ним не нужно было всё время сдерживаться, подавлять весёлость и живость. С ним я чувствовала себя совершенно непринуждённо, так как знала, что ему хорошо со мной.

- А что такое ад?
- Это яма полная огня
- А ты разве хотела бы упасть в эту яму и вечно гореть в ней?
- Нет, сэр.
- А что ты должна сделать, чтобы избежать этого?
Ответ последовал не сразу; когда же он, наконец, прозвучал, против него, конечно, можно было возразить очень многое.
- Я лучше постараюсь быть здоровою и не умереть.

Время радости и любви миновало для вас, но вы не одиноки; у каждого есть товарищ, сочувствующий ему в его угасании.

Я собираюсь увезти мадемуазель на луну, я отыщу пещеру среди белых долин и вулканических кратеров, и там мадемуазель будет со мной, и только со мной.

В конце концов одно потерянное утро уж не так много значит, если я собираюсь в ближайшем будущем овладеть навеки вашими мыслями, беседой и вашим обществом.

Ты увидишь Париж, Рим и Неаполь, Флоренцию, Венецию и Вену — все дороги, по которым бродил я, мы снова пройдем вместе. И везде, где побывало мое копыто, оставит свой след и твоя ножка сильфиды.

Я не могу не питать неприязни к тем, кто, как бы я ни старалась им угождать, продолжает питать неприязнь ко мне. Я должна противиться тем, кто наказывает меня  несправедливо. Это так же естественно, как любить тех, кто со мной добр, и покорно нести наказание, если оно заслужено.

Обессилев, ослабев, без воли, я, казалось, лежала на дне высохшей большой реки. Я слышала, как с гор мчится мощный поток и приближается ко мне, но у меня не было желания встать, у меня не было сил спастись от него.

Куда лучше терпеливо сносить обиды, которых никто, кроме тебя, не чувствует, чем  совершить необдуманный поступок, тяжкие последствия которого падут на всех, кто с тобой связан