Цитаты из книги Зелена миля

Совсем как напиток, только буквы другие.

Слова прозвучали жалобно и слегка испуганно, и я ненавидел себя за это, но я стар, а старые люди легко пугаются. Очень легко.

В любом возрасте ужасно быть одиноким и напуганным, но, по-моему, хуже всего в старости. Однако у меня на уме было другое: давил груз старого и все еще не завершенного дела.

Я всегда думал, что делам типа «разделаться раз и навсегда» придают слишком много значения.

“A rat will fight, too, if it is cornered”.

А может, мы все цирковые мыши, бегающие среди бакелитовых домов, а Господь Бог и прочие небожители наблюдают за нами через плексигласовое стекло.

" - Він убив їх любов’ю, - сказав Джон. - Бо вони любили одна одну. Бачите, як усе було? "

"-Я вкрай уже стомився від болю, що чую й відчуваю, начальнику. Я стомився від того, що я весь час у дорозі, самотній, як вільшанка в дощ. Нема в мене друга, з ким іти разом, щоб казав мені, звідкіля і куди ми йдемо й нащо. Я стомився від того, що люди злостиві одне до одного. У мене в голові як бите скло. Я стомився від усіх тих разів, коли хотів помогти й не міг. Я стомився від пітьми. Але найгірше-то біль. Забагато його. Якби я міг усьо скінчити, я б скінчив. Але я не можу. "

Почему люди вообще убивают друг друга?

Руку человека можно сравнить с наполовину прирученным животным. большую часть времени она слушается, но иной раз вырывается из-под контроля и действует по своему разумению.

Но в эту ночь я спал как убитый, и никакие кошмары - побочный продукт моего увлечения литературой - меня не мучили.

Я думаю, так практически всегда происходит с людьми, когда они сталкиваются с чем-то необычным. Самое простое для них - обо всем забыть. Зачем помнить то, что не имеет никакого смысла?

Никто из нас не жаловался -

Им давали день в суде, а потом мир забывал о них, пока в газете не появлялись строчки, что такой-то имярек принял в полночь немного электричества.

Глаза женщины, которая даже в семьдесят с чем-то, если заставит нужда, не раздумывая достанет бритву из стаканчика с дезинфицирующим средством.

Шесть лет она сносила побои мужа, а вот измены не пожелала терпеть и дня.

«Загадка, окутанная тайной». Такую вот загадку и представлял собой Джон Коффи, и спокойно спать ночью он мог лишь потому, что даже не задумывался об этом

— Извини, что назвала тебя трусом. — Она заговорила первой. — За всю нашу совместную жизнь я не говорила тебе ничего более обидного. — Даже в тот раз, когда мы пошли в поход, и ты обозвала меня старой вонючкой? — спросил я.

Хочешь сыграть в «курицу», Перси? Перси фыркнул. — Дурацкая игра. Глупее разве что «ведьма». — Поэтому я и предложил тебе составить нам компанию, — улыбнулся Зверюга.

Осталось только сказать им, что накатывающийся на них запах — дьявольская смесь горящих волос, жарящегося мяса и варящегося дерьма — аромат «Шанель номер пять».