Цитаты из книги Сорок пять

Я даже произнес там очень удачную проповедь на текст: "Господь отделил зерно от плевелов". В Евангелии сказано: "Господь отделит", но я полагал, что, так как Евангелие написано уже давно, это дело можно считать уже совершившимся.

К тому же, заключал он, вино - вещь более нравственная, чем любовь.

Проявляя себя просто как женщина, она выступала, как принцесса. Играя роль королевы, усваивала походку очеровательной женщины.

Молодые люди упорствуют как во зле, так и в добре, и их упорство стоит опытности, свойственной зрелому возрасту. Если это своеобразное упрямство направлено к добру, оно порождает нередко великие дела.

Чтобы победить, нужно владеть оружием не менее искусно, чем противник.

Женщины, которые остаются непреклонными перед лицом большой любви, часто дают себя польстить небольшой славой.

если от избытка добродетели человек не считается со страданиями других, - это уже не добродетель, а изуверство, свидетельствующее об отсутствии христианского милосердия.

- Вам нечего опасаться, государь; когда уязвлена только моя гордость, я сильна; я не поручилась бы за себя, если бы страдало мое сердце; но, к счастью, оно здесь совершенно ни при чем.

-Боюсь,что это последний дом,в котором я жил долго... -Предпоследний. -А какой последний?.. -Могила,Реми.

Политические общества, которые толстеют с юных дней, недолго живут.

Когда выдающиеся люди выходят из среды народа, они по большей части - совершенство. У нас, дворян, как добродетели, так и некоторые родовые пороки - в крови, и они создают нашу характеристику в истории.

Счастье еще, что этому вероломному Генриху, хорошему дворянину, Бог, дав дар интриги, не дал мужества. Да, счастье! Потому что в наши времена, если такой искусный политик, как он, к тому же храбр, - такой политик может стать повелителем мира.

Теперь этот кошелек... он меня стесняет: мне кажется, даже птицы, пролетая над моей головой, принимают меня за королевского лазутчика и смеются надо мной или, что еще хуже, доносят на меня прохожим.

"Мы пришли сюда, чтобы взять Кагор; следовательно, раз мы для этого пришли, Кагор нужно взять."

-Сударь, - сказала она, - не судите дерзновенно том, что известно одному Бoгу!...Я - Диана де Меридор, возлюбленная господина де Бюсси, которого герцог Анжуйский дал подло убить, когда мог его спасти. Неделю тому назад Реми заколол кинжалом Орильи, сообщника принца, а что до самого принца, я только что отравила его с помощью персика, букета и факела. Дорогу, сударь, дорогу Диане де Меридор, которая направляется в монастырь госпитальерок.

Властители всегда требуют не того, что заслужили, а того, что, по их мнению, им следует по их положению.

Быть великодушным с бессердечными людьми - значит дурачить самого себя.

"И может быть, один раз из десяти мне удаётся уловить мерцание света в её комнате: в этом вся моя жизнь, всё моё счастье. "