Цитаты из книги Природа зверя

Потеря иллюзий. Такова цена близости к искусству.

Невозможно одновременно быть счастливым и приспособившимся.

Слова - тоже оружие, а будучи вплетены в историю, они обретают силу почти безграничную.

Самые опасные люди всегда говорят обезоруживающим тоном.

Лучший способ скрыть убийство - это сделать его непохожим на убийство.

Мы живём в опасном мире. Это знают даже девятилетние мальчики.

Его слова упали в тишину, проплыли по комнате и сгорели в камине.

— Поэзия пугает большинство людей, — сказала Рут. — Я знаю, что моя точно пугает. — Пугаете их вы, Рут, а не ваши стихи. — О да. Так даже лучше.

Грань между фактом и вымыслом стиралась. Узда, которая держала людей в рамках дозволенного, истончалась. Они видели, слышали,ичувствовали, как разваливается мир

Некоторые могут предсказывать будущие, поскольку сами его творят.

... природа не терпит пустоты и люди, столкнувшись с информационным вакуумом, заполняют его своими страхами.

Люди инстинктивно теряют бдительность, когда видят чью-то хромоту, болезнь, дефект. Не из сострадания - просто потому, что ощущают свое превосходство. Силу. Такие люди не живут долго. Этот инстинкт идет им во вред.

Если Ал Лепаж был горой, то они присутствовали при оползне.

Ему предложили крепкий коньяк, и он сделал глоток, потому что Гамаш тоже взял коньяк и Адаму понравилось, как это выглядит. Но если по виду коньяк напоминал кленовый сироп, то по вкусу – скипидар.

Если Рейн-Мари что-то расстраивало, она любила нарезать, отмерять, перемешивать. Следовать рецептам. Чтобы все было по правилам. Никаких догадок, никаких сюрпризов. Работа была творческая, успокаивающая, а результат – приятный и предсказуемый.

Ты что думаешь, он вслепую работал? Может, он и думал, что рисует лошадку, но получилось чудище Апокалипсиса.

Вы, мужчины, и представить себе не можете, как это чудесно – сидеть в спортивном костюме, жевать какой-нибудь пирожок и пить вино. Изысканный обед в Париже? Забудьте об этом. Дайте мне пиццу, шоколад и тренировочные штаны – и я на седьмом небе.

– Мы можем поговорить в приватной обстановке?

Он стрелял глазами вокруг себя, словно они находились в Берлине 1939 года и у него при себе были шифры.