Цитаты из книги Seul sur Mars

— А почему идентификация элементов «Ареса-три» на спутниковых снимках внезапно стала столь важной?

— У Уотни кончается время, — объяснил Венкат. — Мы понятия не имеем, как далеко он продвинулся в работе над марсоходом. Но знаем, что у него осталось всего шестнадцать солов, чтобы закончить ее. Мы должны точно представлять, чем он занимается в данную минуту. СМИ и сенаторы постоянно о нем спрашивают. Мне даже пару раз звонил президент.

— Но какой в этом прок? — возразила Майнди. — Мы ничем не можем ему помочь, даже если он не успевает. Это бессмысленная задача.

— Как давно ты работаешь на правительство? — со вздохом спросил Венкат.

— Вообще-то я пришел поговорить с тобой, — ответил он. — Твои обязанности меняются. С настоящего момента, вместо того чтобы управлять марсианскими спутниками, ты будешь следить за Марком Уотни.

— Что? — переспросила Майнди. — А как же корректировка курса и ориентация?

— Этим займутся другие, — сказал Венкат. — Теперь в твои обязанности входит изучение фотографий «Ареса-три».

— Это понижение, — заметила Майнди. — Я орбитальный инженер, а вы превращаете меня в небезызвестного Любопытного Тома.

— Только на время, — возразил Венкат. — И мы это компенсируем. Дело в том, что ты занималась этим на протяжении нескольких месяцев и сделалась экспертом по идентификации элементов «Ареса-три» на спутниковых снимках. У нас нет никого другого, кто мог бы заменить тебя.

Зонд подплыл к стыковочному порту. Приспособление для захвата, длинный металлический треугольник, вошло в раструб порта, слегка царапнув край. Когда оно достигло устройства отвода, автоматическая система зажала зонд и, выровняв, втянула внутрь. Громкое лязганье эхом отдалось по кораблю, и компьютер сообщил об успешном завершении операции.

— Стыковка завершена, — сказал Мартинез.

— Герметичность в порядке, — сообщила Йоханссен.

— Бек, — сказала Льюис, — твои услуги не потребуются.

— Вас понял, капитан, — отозвался Бек. — Закрываю шлюз.

— Фогель, возвращайся внутрь, — приказала Льюис.

— Вас понял, капитан.

— Давление в шлюзе сто процентов, — доложил Бек. — Вхожу в корабль… я вернулся.

— Что? Что — но?

— Я не умру. Правда. Даже если все пойдет не так.

— Что ты имеешь в виду?

Йоханссен наморщила лоб.

— Просто скажи маме, что я не умру.

— Почему? Я не понимаю.

— Я не хочу объяснять, — сказала Йоханссен.

— Послушай, — он наклонился ближе к камере, — я всегда уважал твою личную жизнь и независимость. Никогда не пытался вмешиваться, даже не думал о том, чтобы контролировать тебя. И я отлично справился, верно?

— Ага.

— В обмен на целую жизнь, на протяжении которой я не лез в твои дела, позволь мне сделать это всего один раз. Чего ты недоговариваешь?

— Почему ты поступаешь так со своей матерью? — спросил он.

— Прости, папа, — пробормотала Йоханссен. — Уотни — мой товарищ. Я не могла просто бросить его умирать.

Он вздохнул:

— Жаль, что мы не воспитали тебя более эгоистичной.

Она тихо усмехнулась.

— И как я оказался в этой ситуации? Я, районный менеджер фабрики по производству салфеток. Почему моя дочь в космосе?

Йоханссен пожала плечами.

— У тебя всегда был научный склад ума, — сказал он. — Просто потрясающе! Круглая отличница. Общалась с ботаниками, слишком пугливыми, чтобы на что-то решиться. Никакой агрессии. Ты была мечтой любого отца.

— Спасибо, папа, я…

— Но потом ты села на гигантскую бомбу, которая закинула тебя на Марс. В прямом смысле слова.

— Технически ракета-носитель только доставила меня на орбиту, — поправила она. — На Марс я прилетела при помощи атомного ионного двигателя.

— Еще лучше!

— Отец, со мной все будет в порядке. Скажи маме, что все обойдется.

— А толку? — возразил он. — Она себе места не найдет, пока ты не вернешься домой.

— Я знаю, — пробормотала Йоханссен. — Но…

Ночка выдалась холодная. Я так и не вернул на место солнечные панели, и пришлось оставить жилой модуль в режиме энергосбережения. Разумеется, я включил обогреватель (я же не сумасшедший), но поставил температуру внутри на 1 °C, чтобы сэкономить энергию. Проснувшись полностью закоченевшим, я испытал неожиданную ностальгию. В конце концов, я вырос в Чикаго!

Однако долго ностальгия не продлилась. Я поклялся разобраться с кронштейнами сегодня, чтобы вернуть панели на электростанцию. Тогда я смогу включить чертов обогреватель на полную мощь.