Цитаты из книги W skorupce orzecha

Выходит, мы все одиноки, даже я, и каждый топает по пустынному шоссе, нося на палке через плечо узелок тайных умыслов, графиков бессознательно-корыстных предприятий.

Бог сказал: да будет боль. И стала поэзия. В результате.

Как ни близок ты к другому человеку, внутрь к нему не влезешь, даже если ты у него внутри.

Когда любовь умирает и брак в развалинах, первой жертвой становится честная память, беспристрастный взгляд на прошлое. Слишком обременительно, слишком болезненно для настоящего. Это призрак былого счастья на пиру опустошенности и неудачи.

В легкости есть особое изящество.

Тіло не вміє брехати, але розум — це зовсім інша територія

Потертые тугие джинсы, рельефный брюшной пресс, двигаюсь как пантера, временно бессмертен

Мир истосковался по румяному эмпирику

Месть: побуждение инстинктивное и мощное... и простительное. Оскорбленный, обманутый, покалеченный не может устоять перед соблазном помечтать о мести.

Для чего фантазия, как не для того, чтобы давать выход чувствам.

Есть книга, которую я хочу прочесть, она еще не выпущена, еще не написана; но начало ей положено.

Я хочу дочитать до конца "Мою историю двадцать первого века"

Я заявляю о своем неоспоримом праве чувствовать себя тем, чем хочу.

Биология все-таки не судьба – есть причина отпраздновать.

Солипсизм подходит неродившемуся.

Но поднять руку, осуществить насилие - это проклятье.

Принципиальный вопрос в связи с каждым рождением решается так: или — или. Третьего не дано. В момент ослепительного появления на свет никто не восклицает: «Это человек!» Нет: «Девочка!», «Мальчик!». Розовое или голубое — минимальное расширение фордовской формулы: «Можете получить машину любого цвета при условии, что он будет черным». Пола только два. Я был разочарован. Если человеческие тела, умы, судьбы так сложны, если мы свободны как ни одно другое млекопитающее, почему так ограничен выбор?

Мы построили слишком сложный и опасный мир, с ним уже не в силах управляться наш драчливый вид. При такой безнадежности большинство уповает на сверхъестественное. Это — сумерки второго Века Разума. Мы были изумительны, но теперь мы обречены.

Страшно же вообще все упустить. Здоровое это желание или просто жадность - я хочу сперва пожить, получить мне положенное, мой бесконечно малый ломтик бесконечного времени, свой надежный шанс на сознательную жизнь. Мне положена горстка десятилетий, чтобы попытать счастья на привольно летящей планете.