Цитаты из книги Муму

Боже мой! в тридцать пять лет все еще собираться что-нибудь сделать!..

Если б во мне хоть что-нибудь напоминало цветок и если б это сравнение не было так избито, я бы решился сказать, что я с того дня расцвел душою.

Сегодня опять холодно и пасмурно. Такая погода гораздо приличнее.

Вся цель науки -- дойти сознательно до того, что молодости дается даром.

- Вам все огня нужно; а огонь никуда не годится. Вспыхнет, надымит и погаснет.

• И согреет,-- подхватила Александра Павловна.
• Да... и обожжет.
• Ну, что ж, что обожжет! И это не беда. Все же лучше, чем...
• А вот я посмотрю, то ли вы заговорите, когда хоть раз хорошенько обожжетесь,-- перебил ее с досадой Михайло Михайлыч и хлопнул вожжой по лошади. Прощайте!

Ничего не может быть хуже и обиднее слишком поздно пришедшего счастья.

Боже мой, когда я шла сюда,я мысленно прощалась с моим домом,со всем моим прошедшим,-и что же?кого я встретила здесь?малодушного человека... И почему вы знали,что я не в состоянии буду перенести разлуку с семейством? "Ваша матушка не согласна... Это ужасно!" Вот все,что я слышала от вас.

Господа печоринской школы скажут вам, что мы всегда любим тех, которые сами мало способны любить; а мне так кажется, что все матери любят своих детей, особенно отсутствующих.

Россия без каждого из нас обойтись может, но никто из нас без нее не может обойтись.

...по-моему, его роль, роль Пигасова, во сто раз хуже. Имеет независимое состояние, надо всем издевается, а уж как льнет к знатным да к богатым! Знаешь ли, что этот Пигасов, который с таким озлоблением всё и всех ругает, и на философию нападает, и на женщин, – знаешь ли ты, что он, когда служил, брал взятки, и как еще! А! Вот то-то вот и есть!

Странная, почти комическая моя судьба: я отдаюсь весь, с жадностью, вполне – и не могу отдаться. Я кончу тем, что пожертвую собой за какой-нибудь вздор, в который даже верить не буду… Боже мой! В тридцать пять лет все еще собираться что-нибудь сделать!..

"...господство над одними умами и непрочно и бесполезно."

"...язык его  - враг его..."

"...все великое совершается через людей."

Бедность сердила его и развила в нем наблюдательность и лукавство. Он выражался своеобразно; он смолоду присвоил себе особый род желчного и раздражительного красноречия.

Да, природа мне много дала; но я умру, не сделав ничего достойного сил моих, не оставив за собою никакого благотворного следа. Все мое богатство пропадет даром: я не увижу плодов от семян своих. Мне недостает… я сам не могу сказать, чего именно недостает мне… Мне недостает, вероятно, того, без чего так же нельзя двигать сердцами людей, как и овладеть женским сердцем; а господство над одними умами и непрочно и бесполезно.