Цитаты из книги Стража! Стража!

Она обернулась к Ваймсу, ее безнадежно сумасшедшие глаза светились диким восторгом. – Мы присутствуем при событии, которое никто не видел в течение многих веков!

– Мои предки, – утвердительно кивнула она, следя за его загипнотизированным взглядом. – За последнюю тысячу лет ни один из Овнецов не умер в своей постели. – Да, госпожа. – Источник фамильной гордости, вроде того. – Да, госпожа. – Само собой, порядочное количество моих предков умерли в кроватях других людей. Чашка капитана Ваймса застучала о блюдечко. – Да, госпожа, – пробормотал он.

Моркоу вытянулся, подобно амбару, встающему на ноги, и уставился прямо перед собой со свирепым выражением рьяного повиновения.

Даже если бы и нашелся смельчак, попытавшийся покуситься на жизнь патриция, ему пришлось бы изрядно попотеть, выискивая участок плоти достаточно большой, чтобы туда можно было вонзить кинжал. Другие господа ублажали себя жаворонками, фаршированными павлиньими языками, но лорд Витинари всегда считал, что стакан кипяченой воды с ломтиком черствого хлеба – это элегантно и сытно.

Людей, подобных капралу Шноббсу, можно встретить в рядах любых вооруженных сил. Несмотря на энциклопедические знания всяческих Законов и Пастановлений, они всеми правдами и неправдами умудряются не продвинуться дальше, скажем, капрала.

Сержант Колон слыл закоренелым «размеристом» – он искренне считал, что не стоит верить тому, кто ниже тебя ростом.

Волч Воунз целиком и полностью соответствовал своей должности. Он был воплощением аккуратности. Он выглядел так, словно его только что смастерили. Даже волосы его были так прилизаны, настолько густо смазаны маслом, что казалось, их просто нарисовали на обтянутом кожей черепе.

Верховный Старший Наставник открыл глаза. Он лежал на спине. Брат Золотарь собирался делать ему искусственное дыхание «рот в рот». Одной мысли об этом было достаточно, чтобы мгновенно привести в сознание кого угодно.

– Прошу прощения, я не ослышался? Озаренные Братья? Верховный Старший Наставник яростно сверкнул взглядом на одинокую фигуру с вопросительно воздетой рукой. – Да, Озаренные Братья, хранители священного знания с таких давних пор, каких человеческий ум даже постигнуть не в состоянии… – То есть примерно с прошлого февраля, – с готовностью пришел на помощь брат Привратник.

– Я призываю Неповторимую и Верховную Ложу Озаренных Братьев к порядку, – нараспев произнес он. – Дверь Знаний – крепко ли она запечатана супротив еретиков и несведущих? – Ее там заклинило, – отозвался брат Привратник. – Совсем от влаги разбухла. На следующей неделе захвачу с собой рубанок, так что скоро мы это дело…

Иногда орангутан должен сделать то, что пристало делать человеку.

Ответственность, подумал сержант, ужасная вещь. Поскольку подвергает ужасным мучениям.

Торопились они тем самым характерным видом спешки, который свойствен только стражникам. Это был бег, который назывался «нас тут целая дюжина, пусть кто-нибудь другой поспеет первым».

Он все хохотал и хохотал – зная, что стоит ему остановиться, и черная депрессия, как свинцовое суфле, погребет его под собой.

Так вот, все эти дела с королями и лордами, они противоречат принципу человеческого достоинства. Мы все рождаемся равными. Ненавижу, когда попирают человеческие права!

На дворцы и кареты не заработаешь, если не будешь ходить по головам бедняков.

Да, жизненный путь обоих мальчишек начался в канаве. Но Воунз всеми силами выкарабкивался оттуда, в то время как Ваймс, чего он и не отрицал, всего лишь плыл по течению. Иной раз казалось, вот-вот – и он поднимется на ступеньку повыше, так нет ведь – то выскажется начистоту, то ляпнет что-нибудь не то. Обычно и то и другое одновременно.

Ходил он большей частью в черном. Однако это не был тот впечатляющий черный цвет, характерный для одежды наемных убийц; скорее, то был трезвый, слегка потертый черный цвет, выбранный человеком, который не хочет попусту тратить время по утрам, размышляя, что сегодня надеть.