Цитаты из книги Для будущего человека

Теплоход "Парижская комунна", полный нежности и москвичей.

Нет такого обидного слова, которое не давалось бы людям в фамилию.

«Край непуганых идиотов». Самое время пугнуть.

Нет, разница все-таки есть. Тебе скучно со мной, а мне скучно без тебя.

Надо иметь терпениум мобиле.

Жить на такой планете - только терять время

Было время, когда роман назывался «творческим документом». Стихи тоже были документ. И это напоминало больше всего не искусство, а паспортный стол. «Предъявите документ и проходите. Товарищи, без документов вход воспрещен».

«Нужен молодой здоровый человек, умеющий ездить на велосипеде для производства научных наблюдений. Оплата по соглашению. Площадь предоставляется». Что может быть лучше? Быть молодым, здоровым, уметь ездить на велосипеде и подвергаться научным наблюдениям

С. 55: "Кот повис на диване, как Ромео на веревочной лестнице"

— Среднеазиатские республики, — говорил нам в поезде, довоенно и по-петербургски картавящий молодой человек, — это ветхий завет плюс советская власть и минус электрификация.

Последнее утешение он хотел найти во снах, но даже они стали современными и злободневными

— Вы культурное наследие царизма. Мы вас используем. — Ну, не используете. — Всосем. — Нет, не всосете.

— Вы марксист? — Нет. — Кто же вы такой? — Я эклектик. Стали писать — «эклектик». Остановили. «Не отрезывайте человеку путей к отступлению». Приступили снова. — А по-вашему, эклектизм — это хорошо? — Да уж что хорошего. Записали: «Эклектик, но к эклектизму относится отрицательно.

Людям, мечтающим о «добром, старом времени, когда все было так чудесно», полезно съездить в Среднюю Азию. Он увидит там тщательно описанный в коране рай, красную глину, идиллические стада, земледельцев, покорных земле, пророкам и муллам пророка.

Но, кроме того, он увидит деревянный плуг, первобытный омач, которым дехкан обрабатывает свое поле. Перед омачом русская соха кажется завоеванием техники. Глиняный рай возделывается каторжным трудом.

В зале три женщины внимательно осматривали четвертую, на которой была розоватая вязаная шаль. И та достойно позволяла себя осматривать, понимая, что есть чем заинтересоваться.

Оставляй излишки не в пивной, а на сберкнижке

Наконец, контролера, засевшего как некий Леонид в Фермопильском ущелье Политехнического музея, опрокидывают, и безбилетные с гиканьем врываются в зал.